там не было, а документы Лада с собой не брала. Лада наспех привела себя в порядок, подхватила собранный накануне чемодан и поехала на вокзал.
Саратов встретил Ладу проливным дождём. Неделю она просидела, не выходя из дома. Тёте ничего не рассказала, а племянники ещё не доросли до таких откровений. Но поговорить хотелось. Незнакомец не шёл из головы — такой далёкий и самый близкий. Засыпая, она вспоминала его ласковые руки и страстные поцелуи. Он являлся ей во снах.
Она попросила Марьяну ей не звонить и на всякий случай сменила симку. Ей хотелось и не хотелось вычёркивать случившееся из памяти. За лето Лада привыкла к мысли, что та ночь больше не повторится. Самое обидное было, что мужчина ушёл, оставив её одну.
В середине августа Лада вернулась в Москву, и на неё обрушилась страшная новость. Почти сразу после её отъезда Марьяна разбилась на машине. Подруга посмертно оказалась втянутой в скандал. У бизнесмена, с которым она вылетела на встречку, оказалась очень влиятельная жена. Дело быстро замяли, а тело Марьяны в закрытом гробу отправили в её родной город.
Стало совсем тоскливо. Не смотря на разбитной характер подруги, Лада привязалась к ней. Вещи Марьяны из комнаты исчезли. Лада рыдала, глядя на застеленную кровать и на постер с любимым певцом Марьяны над ней. Нужно было продолжать жить, а Ладе не хотелось. Пустота гнала её на улицу. Она кружила по дорожкам парка неподалёку от общежития, ездила в центр и бесцельно бродила по улицам.
В одну из таких прогулок Лада познакомилась с Максимом, студентом юрфака. Он красиво ухаживал, несмотря на то, что ему недавно исполнилось всего девятнадцать — скромные букеты венчали романтические записки, а в коробках конфет Лада находила серебряные украшения. Это было мило, но сердце Ланы кровоточило по другому мужчине.
— Ты красивая, как Мерлин Монро, — восхищался Максим.
Лада лишь грустно улыбалась. Марьяна любила сравнивать её с этой актрисой.
— Я совсем не нравлюсь тебе? — печалился Максим.
— Скорее отношусь к тебе, как к хорошему другу.
— Всё когда-нибудь изменится, — не унывал Максим.
После месяца свиданий он пригласил её к себе домой. Лада упиралась, но Максим настаивал.
— Я хочу, чтобы ты узнала меня получше. Познакомишься с моим отцом.
У Лады родители умерли, когда ей исполнилось десять, и она с пониманием отнеслась к просьбе друга. Он рос без матери, и отец был самым близким для него человеком.
— И кто у нас папа? — поинтересовалась Лада.
— Тоже по юридической части, — уклончиво ответил Максим.
В назначенный день Максим встретил Ладу у метро и повёл к себе в гости. В новой высотке они поднялись на последний этаж. Максим открыл дверь и пропустил Ладу вперёд:
— Добро пожаловать в нашу холостяцкую берлогу… Пап, мы пришли!
В квартире пахло жареной картошкой и ремонтом.
— Мы недавно переехали, — пояснил Максим.
Но Лада уже не слышала его. Она во все глаза смотрела на мужчину, застывшего на пороге кухни. Майка-тельняшка и военные штаны шли ему также, как белая рубашка и элегантные брюки.
Он пришёл в себя первым.
— Здравствуйте, — мужчина откашлялся. — Я Игорь Петрович… Проходите, уже всё готово. Макс, ты не выскочишь в магазин за хлебом.
— Так ведь был с утра.
— Я хотел сделать сухарики и спалил.
Максим повесил плащ Лады на крючок и чмокнул её в щёку:
— Я быстро. Проходи пока, располагайся.
За Максимом закрылась дверь, и Лада прижалась к свежепобелённой стене.
— Куда ты сбежала тогда? — Игорь Петрович подошёл так близко, что стало трудно дышать.
— А вы?
— Говорят, первая мысль — самая верная. Помнишь, кем ты меня назвала на террасе?
— Полицейским. Хорошая у вас работа.
— Ты мне правда очень понравилась. Прости, я не знал, что это будет твой первый раз.
— Знаете… — у Лады слёзы навернулись. — Я лучше пойду.
— Нет, — Игорь Петрович обнял её. — Теперь ты не сбежишь.
Она упёрлась руками ему в грудь.
— Но Макс!
— Он говорил, что ты бортишь его по полной.
— Но это не значит, что я буду спать с вами! — она встретилась с ним глазами, и голова закружилась от воспоминаний.
— Тебе было плохо со мной?
— Я до сих пор не могу вас забыть.
Игорь Петрович и Лада поженились. Максим снял квартиру, и долго не мог простить отца. Помирились, когда в жизнь Максима пришла настоящая любовь, взаимная. Он позвонил отцу:
— Прости меня. Я только сейчас понял, что осчастливить любовью нельзя. Тут нужно согласие обеих сторон.
Отец рассмеялся:
— Верно, старина! Приезжай к нам завтра. С братиком познакомишься.
Ворожеи
Вера Кирилловна наставляла клиентку напоследок:
— Главное, Наташа, чтобы ваш муж вернулся к вам в здравом уме и твёрдой памяти. Отворот мы с вами провели, дальше дело за малым. Когда в следующий раз муж появится, а он появится, уверяю вас, накапайте ему в чай десять капель из этого флакона. И придумайте повод встретиться на следующий день.
— Да он со мной сквозь зубы разговаривает, — Наташа положила на стол две тысячные купюры и спрятала стеклянный пузырёк в сумку.
— Это в прошлом. Вот увидите. Вы деньги на стол не кладите, будете уходить — бросьте на пол.
— Кара Андреевна, соседка ваша, говорит, что одними каплями тут не отделаешься. Нужно сорочку разлучницы раздобыть…
— Кара Андреевна? — Вера Кирилловна закатила глаза и встала из-за стола. — Да ей человека со света сжить, как два пальца переплюнуть. Не берите грех на душу. Обойдёмся травами и заговорами. И зачем вы вообще к ней пошли?
— Да я не ходила. У подъезда вашего встретила. Так чудно, что в одном доме две ворожеи живут, — улыбнулась Наташа и бросила купюры на пол. — Но вы правы. Я зла той женщине не желаю.
— Всего доброго, милочка! — Вера Кирилловна закрыла за Наташей дверь и, гневно пыхтя, пошла за телефоном. Набрала номер конкурентки и без предисловий выдала:
— Кара, разорви тебя медведь, опять моих клиентов сманиваешь?
— А ты всё людям головы морочишь своей гомеопатией?
— Какое тебе дело, кому чем я голову морочу? Сама-то не лучше со своими дешёвыми фокусами…
Перешли на оскорбления и опять разлаялись, как две собаки.
На следующий день у Веры Кирилловны не было записей, и она, щурясь на осеннее солнышко, села у подъезда в засаду. Людей, ищущих помощь у магов и экстрасенсов, Вера Кирилловна видела за версту. Они делились на две категории. Первые шли с видом мучеников, словно на эшафот, вторые — с оглядкой по сторонам, будто украли что-то. Мужчины не меньше женщин искали помощи свыше.
