инструмент, рабочие особи. Вожаки стай и их союзники сейчас будут и дальше гнать на убой раз за разом тысячи и тысячи рядовых скавенов, просто для того чтобы посмотреть, как люди этой планеты умеют сопротивляться. Низшие касты скавенов не обладают свободой воли, они просто живой инструмент, груша для того чтобы выработать тактику и стратегию. А теперь представьте! — поднял я руку, останавливая желающего что-то сказать Семеновичу.
— Теперь представьте, что через год-два море вдруг отодвинется, а после хлынет на берег огромной волной цунами. Одновременно по всему побережью пойдет десяток ураганов и смерчей, а весь разлом и окружающее побережье застелет так называемая магическая Пелена. Туман, сквозь который не видно ничего, в том числе никакими системами слежения и обнаружения. И только после этого откроются порталы, а на оборонительные линии ошеломленных и расслабленных рутиной защитников двинут уже не десятки, а сотни тысяч тварей. Причем первые ряды их будут измененными, новыми видами — способными передвигаться под водой не так неуклюже, как обычные твари, которые шли в атаку сегодня. И среди атакующей орды будут не только скавены, но и демоны, и владеющие магией твари, колдуны, шаманы, весь набор. Автоматическое оружие в магической Пелене станет опасным для жизни, ракеты и самолеты до порталов просто не долетят. При этом одновременно будет открыт второй разлом где-нибудь на севере материка. Здесь даже ядерное оружие не поможет, просто потому что вся земля Северной Америки будет захвачена не просто ордой нечисти, а чумной скверной. Ее всю выжечь не получится, с таким раскладом еще и Южную Америку есть вариант потерять. И я очень хочу, чтобы те люди на этой планете, которые принимают решения, держали в уме такой вариант развития событий и были к нему готовы.
На некоторое время вновь повисла пауза. На экране комма между тем, пока я говорил, раз за разом появлялись иконки оповещений. Семенович после моих слов отвлекся, развернул список входящих — в большинстве это были новые информационные видео с мест вторжения. Он жестом предложил мне и остальным посмотреть, я только рукой махнул — ничего нового там все равно не увижу. Нечисть я видел и убивал не на экране, а любоваться избиением сейчас желания не было.
— Ты так говоришь «выведут новые виды», как будто это быстрый процесс, — вдруг произнес Антипенко.
— Да. Да, это быстрый процесс. Я раз за разом повторяю вам такое определение как «астральная проекция». В мирах с Сиянием изменения, они же мутации, могут происходить буквально в ручном режиме. Смотрите! — я вытянул руку и сжал кулак. — Видите ямочку на запястье? Это следствие работы мышцы моего тела, которая отвечает за выпуск когтей. У меня, у человека разумного, предки которого когти уже миллионы, или сколько там лет когти не выпускают! У некоторых людей этой мышцы больше нет, потому что наш вид изменяется в ходе эволюции. С Сиянием все совсем не так. Вы же видели все, как у меня глаза в темноте светятся? Достаточно чуть-чуть изменить параметры астральной оболочки, просто надо делать это умело и аккуратно, и после этого под воздействием измененной астральной оболочки уже меняется физическое тело. И для этого нужны не десятки тысяч лет, а условные несколько часов.
— Так легко? — снова спросил Антипенко.
— Главное в этом процессе — умение работать с астралом. Незначительные изменения происходят легко. Серьезные могут искалечить и даже убить, загнав физическое тело словно в мясорубку — порвет и перекрутит. Подобные эксперименты с людьми находятся в довольно жестких рамках, начерченных кровью неудачных попыток изменений, а тем же скавенам или гоблинам…
— Гоблинам? — удивился новому названию Дэвид.
— Да, это один из видов нечисти.
— Если скавены — крысособаки…
— Крысолюди.
— Неважно, ты понял. А гоблины с кем скрещивались?
— Гоблины ни с кем не скрещивались, это изначально люди, просто измененные не в лучшую сторону.
— Как выглядят?
— Выглядят довольно отвратно. Как гоблины, я даже не знаю, как объяснить.
— Орков случайно в номенклатуре нет? — поинтересовался вдруг Матвей.
— Вы же помните, что я недавно говорил про богов? На Осколках есть бог Орк. Оркус, как его называют неправильно.
— Почему неправильно?
Жаль, но Рассел Кроу в фильме «Гладиатор» здесь не снялся, так что пример с полководцем Максимом, которого в русском переводе повсеместно ошибочно называли Максимусом, мне было не привести. Так что пришлось использовать как пример себя.
— Потому что по правилам латыни окончание «-ус» указывает на мужской род и не читается. Мое имя на латыни пишется как Максимус, а читается как Максим. С Оркусом и Орком такая же история. Так вот, он весьма сильный и почитаемый бог, считается покровителем стражей границ и тюремщиков, там это крайне уважаемая профессия если что. Так вот, я к чему: на Осколках есть твари нечисти — мутация гоблинов с добавлением генома змеи. Серпенты, как их называют официально, или хобгоблины или просто демоны в разговорной речи. Пришельцы с земли сначала пробовали называть их орками, но из-за имени божества, после нескольких эксцессов, не прижилось.
— Орк, это ведь тоже из римской мифологии, — произнес вдруг Антипенко.
— Да.
— Так что с изменениями скавенов и гоблинов? — напомнил мне Семенович, возвращая в обсуждение.
— Их могут гнать в вивисекторные камеры сотнями безо всяких проблем, так что у нечисти вопрос мутаций решается довольно быстро. У людей же это… сейчас, пять секунд.
Я поднялся и прошел в свою комнату. Здесь из привезенных Дэвидом из гостиницы Галфпорта вещей забрал массивный перстень с желтым камнем. После этого вернулся к остальным.
— Вот это — артефакторный меч, — показал я остальным перстень. — Когда я окажусь в зоне действия Сияния, я с помощью перстня могу вызвать из пространственного кармана меч, с клинком усиленном стихийной энергией. Мое тело обучено обращаться с этим мечом посредством слепка знаний, который был интегрирован в мою астральную оболочку и изменил мое физическое тело и физические возможности. В зоне действия Сияния мое тело приобретает возможности, значительно превосходящие человеческие — я например смогу всем вам снять головы с плеч, а вы этот момент просто не заметите, потому что не увидите моего движения, только смазанный росчерк…
Так, похоже на фоне зрелища вторжения я увлекся и слишком много лишнего наговорил.
— Наш разговор не пишется? — поздно спохватился я.
— Нет, — ответил Семенович.
— Нет, — покачал головой Антипенко.
