Она проглотила сразу половину фаршированного гриба. — Донорство, я имею в виду.
Алексис, сидящая справа от Ноа, отпила вина из бокала, прежде чем ответить.
— Я пока только изучаю эту тему. Похоже, доноры проходят два этапа осмотра. На первом берут анализы, чтобы проверить совместимость донора с реципиентом. Если они подходят, то нужно сдать дополнительные анализы и пройти некоторых врачей, проверить здоровье.
— Сколько времени это занимает? — спросила мама.
— Обычно около шести месяцев. Но Эллиотт столько не продержится, ему нужна почка к концу года.
— Боже! — выдохнула мама. — Как скоро!
— Два других донора уже сорвались.
— Так что если ты не подойдешь, то… — Зоуи не договорила, и концовка зависла в воздухе.
Алексис бросила взгляд на Ноа.
— Не знаю, что будет.
У Ноа заныло в груди от тона ее голоса — конечно, она знала. Скорее всего, Эллиотт умрет. И, черт, Ноа прекрасно понимал, насколько эта мысль давит на Алексис. Если она не подойдет, то воспримет это как личное поражение. Ноа хотел успокаивающе погладить ее по плечу, но воздержался — за ними пристально наблюдал Марш.
— Должно быть, ты в шоке, — покачала головой мама. — Такая новость, как снег на голову, да еще после всего произошедшего в прошлом году.
Марш что-то пробурчал, и Ноа бросил на него предупреждающий взгляд, который тот живо вернул, невозмутимо отрезая кусок стейка.
— Так что ты собираешься делать? — спросила Зоуи.
— Еще не решила.
Сестра фыркнула.
— Ты просто ангел. Я бы сказала им всем катиться к черту и оставить мои органы в покое.
— Боже, Зоуи! — упрекнула ее мама.
— Ну а что? — пожала плечами та. — По-моему, хотя бы за обдумывание такого варианта Алексис можно записывать в святые. Она даже не видела его, а готова отдать…
— Чего? — прервал ее Марш. — Ты не встречала своего отца?
— Марш, — тихо, но твердо проговорила мама.
— Все нормально, — успокоила ее Алексис, подбираясь. — Я этого не стыжусь. По правде говоря, нет, я никогда не встречала отца. Я даже ничего о нем не знаю. Не знаю, как и когда встретились мои родители и почему он ушел. — Она тяжело сглотнула. — Но, похоже, большую часть моей жизни он жил всего в двух часах езды от меня.
— Где именно?
— В Хантсвилле.
Марш вскинул брови.
— Он военный?
Алексис покачала головой, однако Ноа вмешался, прежде чем она успела ответить. Он понял, к чему клонит Марш, и хотел его остановить.
— Он инженер.
— В НАСА? — непринужденно спросил Марш. Слишком непринужденно.
— Нет, — ответила Алексис. — В какой-то инженерной компании.
Марш откинулся на спинку стула и взял стакан с пивом.
— Большинство инженерных компаний в Хантсвилле — военные подрядчики.
За столом установилась напряженная тишина. Алексис посмотрела на Ноа, тот смотрел на Марша, который смотрел на него в ответ. Зоуи смотрела на грибы. Мама вскочила.
— Кому положить печеной тыквы?
Почти час спустя, после спешного исполнения «С днем рождения» и еще более спешного прощания, они забрались в машину, и Алексис пригвоздила Ноа суровым взглядом.
— Так что это было? Между вами с Маршем?
Ноа пристегнулся и завел мотор.
— Мама пытала тебя моими нелепыми детскими снимками?
— Вовсе они не нелепые. Мне понравилась твоя фотка в костюме Бэтмена, когда тебе было семь, и отныне при любой возможности я буду дразнить тебя из-за пушистых усиков в подростковом возрасте. Но не пытайся увильнуть от ответа на вопрос.
Ноа выехал на параллельную улицу.
— Он мне не доверяет.
— Так и знала! — негодующе воскликнула Алексис. — Эллиотт работает на военных, и Марш боится, ты что-то предпримешь.
— Ага.
— Но ты больше таким не занимаешься.
— Верно.
— Ты уже давно другой человек.
Ноа покосился на Алексис.
— Я ценю твой праведный гнев, но для Марша я всегда буду тем подростком.
Тем разгневанным подростком с ай-кью гения и жаждой мести за смерть отца. Малолетним бунтарем, который угодил в руки ФБР из-за сумасбродной, провальной попытки взломать систему, которая, очевидно, была ему не по зубам. Подростком, который на самом деле был хактивистской версией мальчика на побегушках; который моментально согласился сотрудничать с ФБР и сдал всех известных ему шишек из своей компании. Мальчишкой, который в глазах Марша никогда не будет способен на подвиг своего отца.
Алексис насупилась, стиснув челюсть.
— Не понимаю, чего он вечно к тебе придирается. Ты ведь уже сотню раз загладил свою вину.
Ноа выехал на трассу.
— Все сложно.
Праведный гнев Алексис сменился желчной усмешкой.
— Вчера ко мне заявилась сестра, о которой я даже не догадывалась, и попросила пожертвовать почку для моего давно пропавшего отца. Думаю, я способна переварить сложности.
Ноа оторвал ладонь от руля и потер напряженные плечи.
— Он обещал отцу за нами присматривать. И, когда мы были маленькими, а мама пыталась смириться с потерей, он нам очень помог. Но теперь, кажется, он злится из-за того, что мы больше в нем не нуждаемся. — Он раздраженно выдохнул. — Иногда я даже думаю, его бесит, что я больше не тот бунтарь. Будто ему больше нечем заняться, кроме как устраивать мне взбучки.
— Вряд ли твой отец хотел, чтобы Марш отрывался на тебе до конца жизни.
Столь точное и проницательное замечание в духе Алексис подействовало на Ноа, как удар под дых. Он так вцепился в руль, что побелели костяшки пальцев.
— Меня больше беспокоит мама.
Алексис напряглась.
— Он и ей грубит?
— Нет, — спешно ответил Ноа, и она немного расслабилась. — Поверь, я бы не стал подобного терпеть. Просто мне кажется, именно из-за него она так и не начала жизнь с чистого листа.
— Думаешь, они больше, чем друзья?
— Думаю, что бы их ни связывало, их отношения вредят им обоим.
— Сложно оценить
