чудесную утреннюю суету, которая продлилась около часа.
Обслужив последнего в очереди, Алексис направилась на кухню, чтобы пополнить запасы сконов и кексов перед новой волной покупателей.
Едва двери кухни захлопнулись за спиной, по помещению разнесся суровый голос Джессики:
— Выкладывай, в чем дело?
Алексис вытащила поднос с кексами из многоярусной тележки у стены.
— Ничего, а что?
— Сперва ты убегаешь из кафе с таким лицом, будто увидела привидение. А потом заявляешься на работу в таком виде.
— В каком?
— Хреновом.
— Ну спасибо. — Алексис поставила поднос на стол.
— В чем дело? И даже не пытайся притворяться, будто все нормально. Я вижу тебя насквозь.
Алексис замерла, склонившись над кексами. Джессика действительно слишком хорошо ее знает, они вместе прошли через настоящий ад.
— Даже не знаю, с чего начать.
— Начни сначала.
Алексис оперлась о край стола, глубоко вдохнула, набираясь сил, и на выдохе выпалила:
— Ноа ночевал у меня, и я вроде нашла своего отца.
Джессика уронила челюсть. Лицо выражало такое потрясение, что Алексис бы посмеялась, если бы сердце не выпрыгивало из груди. Наконец подруга захлопнула рот и часто заморгала, приходя в себя.
— Ого, — выдохнула она. — Так, к Ноа вернемся позже, сперва о главном — в каком смысле «нашла отца»? Как?
Чтобы успокоиться, Алексис принялась перекладывать кексы на тарелку.
— Та девушка, с которой я вчера разговаривала, утверждает, что мы сестры, а мой давно потерянный отец смертельно болен и нуждается в пересадке почки.
— И ты ей поверила?
— Ну, на то есть основания. У нас одинаковые глаза, а кто-то с именем ее отца отправил цветы на мамины похороны. Пока все складывается.
Гневный прищур Джессики предвещал бурю.
— И где его носило все эти годы?
— Не знаю. — Алексис почувствовала на языке горьковатый привкус предательства. — Не знаю даже, было ли ему обо мне известно.
Внутри болезненно заныло. Возможно ли, что мама утаила беременность от Эллиотта и таким образом осознанно лишила дочь отца? Была ли она способна на подобное?
Алексис встряхнула головой, прогоняя неприятную мысль прочь. Нет, мама не могла так поступить. Единственный возможный вариант — Эллиотт отказался признавать дочь и жениться на маме из-за своей невесты.
— Все же какая-то мутная история складывается, — протянула Джессика, подходя ближе. — Эта девушка нашла тебя именно сейчас, когда ее отцу нужна почка… Довольно странно, не находишь?
У Алексис все сжалось в груди.
— И что?
— Ну, в прошлом году ты постоянно мелькала в новостях… — Джессика пожала плечами. — Не знаю, может, это какой-то ужасный розыгрыш или вроде того.
— Слишком жестоко для розыгрыша.
— Алексис, уж ты-то должна понимать, насколько жестокими порой бывают люди.
Та пожала плечами.
— Я пытаюсь видеть в людях лучшее, пока они не докажут обратное.
— Именно поэтому ты такой хороший человек, которым мне никогда не стать.
Встряхнув головой, Алексис отодвинула тарелку с кексами и взяла новую.
— Кэнди говорит, она сделала ДНК-тест на выявление родословной три года назад и таким образом узнала про меня.
В глазах Джессики засверкали молнии.
— Серьезно? И она пришла только сейчас, когда ему понадобилась почка? Ведь ты не дойная корова!
Алексис вздрогнула.
— Прости, — тут же смягчилась подруга. — Перегнула палку.
— Ну, не так уж ты ошибаешься.
Джессика прикусила губу, явно борясь с желанием задать еще вопрос. Наконец решительно выдохнув, она спросила:
— А если ты не подойдешь для пересадки, что тогда?
— Не знаю.
— А Ноа что думает обо всей этой истории?
Алексис вспыхнула, и подруга с любопытством склонила голову.
— Теперь поговорим о его ночевке?
— Я вчера была ужасно подавлена, и он не хотел оставлять меня одну. — Она отошла за новым подносом выпечки. — Ничего такого.
— Тогда почему ты краснеешь?
— Не краснею я.
— То есть он просто переночевал, а утром уехал, и больше ничего не произошло?
«Не забывай порой заботиться и о себе», — вновь прозвучали в голове ласковые слова, а место его прикосновения приятно закололо.
— Не знаю, — тихо проговорила она. — Думаю… Он вдруг так взглянул на меня, и я… — Алексис отчаянно застонала и закрыла лицо руками.
— Ты что?
— Он словно смотрел на меня как-то… не знаю, иначе, понимаешь? Но, может, мне показалось?
Подруга рассмеялась.
— Не показалось, поверь мне. Он уже давно на тебя так смотрит, ты единственная не замечаешь.
Алексис убрала ладони с лица и сосредоточилась на сконах.
— В общем, не важно. Мы не можем быть вместе.
— Почему?
— Это разрушит нашу дружбу.
— Глупости!
— Ноа — лучшее, что есть у меня в жизни. Я не могу его потерять.
— Многие серьезные отношения начинаются с дружбы.
— Только эта дружба слишком много для меня значит, чтобы ею рисковать.
Джессика положила ладони ей на плечи.
— Может, он готов рискнуть? Ты заслуживаешь счастья, Алексис.
— Я счастлива.
Подруга недоверчиво склонила голову.
— Позволь еще кое о чем спросить.
Алексис нехотя кивнула.
— Что будет, если ты подойдешь для донорства?
Она не ответила, да и зачем? Бессмысленно притворяться, будто решение еще не принято.
Глава седьмая
Дом Лексы походил на свою хозяйку — такой же светлый и жизнерадостный. Лимонно-желтый фасад и белоснежные ставни напоминали коттеджи у моря. Здание опоясывала веранда, на ней стояли плетеные кресла с мягкими сидушками в ярких чехлах и висели качели, которые в июне помог установить Ноа. Они потом сидели на них вдвоем, попивая лимонный коктейль, пока среди плакучих ветвей ивы перед домом не замелькали светлячки.
Летние чехлы недавно сменились на более приглушенные осенние, добавились покрывала. На крыльце по бокам в художественном беспорядке лежали
