Я так много думала, что он отнимет его. А что может вообще игнорировать, не учитывала. Если он больше не желает растить детей? Он зрелый, успешный и вполне может хотеть просто жить в свое удовольствие.
На мое имя заказан пропуск. Мало того, меня сразу приглашают пройти на этаж руководства компании. Пользуюсь лифтом, чтобы подняться на пятый. В полностью стеклянном помещении у меня кружится голова. Или я просто так сильно нервничаю.
Но тут остается только сделать вдох и окунуться в ледяную воду.
Однако я представить не могла, что сейчас будет. Что я увижу. Пока по просьбе секретаря прохожу к массивной черной двери. У Волкова все здесь сверхбрутально и солидно. Даже помощница не юная и милая, а женщина за сорок с умным карим взглядом.
- Можно? - уточняю зачем-то.
- Да, проходи.
На лице хозяина кабинета ни тени улыбки. Я теряюсь на миг, не знаю, куда деть глаза. Быстро осматриваюсь.
Здесь тоже много черного - стол и шкаф, кожаные креслица для гостей и диваны со столиком из стекла. Серые только стены и потолок. А еще акварель в тонкой раме над столом - изображение головы волка.
- Спасибо, - отмираю, - мы можем поговорить?
На секунду Петр поджимает губы. Потом берет что-то со стола.
- Да, - твердо провозглашает он, - присаживайся и посмотри вот на это.
Слушаюсь и не зря. Потому что от информации на листке у меня бы точно подкосились ноги. Это…
- Анализ на отцовство?!
Хорошее начало беседы.
- Да, это именно он.
Из груди вырывается не то вздох, не то стон.
- Как ты мог сделать его тайно?!
- А почему ты все это время молчала?
Вопрос на вопрос.
- Я спросила первая.
- Сами вспомним детство?
Но я не могу ничего вспоминать. Эмоции захлестывают, и я понимаю, что просто тяну время. Мне неважно, кто там первый. Важнее, во что это теперь выльется.
- Сначала… - потираю виски. - Сначала я не знала, где тебя искать. А в последний месяц… Я опасалась.
- А сейчас перестала? - он спрашивает так, как будто это важно.
- Не до конца, - решаю не врать, - но я поняла, ты должен узнать.
- В этом плане наши мысли совпали.
Сглатываю с таким трудом, что даже хватаюсь за горло. Петр отходит в сторону. Уже скоро я вижу перед собой стакан воды. Цепляюсь пальцами за прохладное стекло. Делаю пару жадных глотков.
- Спасибо.
Хочется спросить, сказать очень много всего. В то же время от шока и нервов в голове вата.
- Не нужно бояться меня, Кира.
Фраза действует наоборот. Или это холодная вода… Или нервы. Но в итоге я вся принимаюсь мелко дрожать. Пальцы, коленки, губы. Еле успеваю поставить стакан на стол, пока не уронила.
Волков выругивается совсем не по-детски. Он подходит к своему рабочему месту и нажимает кнопку связи с приемной.
- Надежда Олеговна, сделайте травяной чай. Большую кружку.
Мои зубы лязгают друг о друга.
- Я… Я в порядке.
Петр кидает на меня гневный взгляд, значение которого я не понимаю.
- Может, начнешь говорить мне правду? Раз уж мы связаны на всю жизнь.
От его слов про связь перехватывает дыхание. Хочется знать, с сожалением ли он думает об этом? Но сейчас я не способна различать интонации.
- Это просто нервы…
Тут я не вру. Секретарь оперативно вносит белый чайник и чашку на подносе из металла. Делает это быстро, тихо и как-то деликатно что ли. Ни одного косого взгляда или вздоха. Петр сдержанно благодарит ее. Женщина уходит.
- Попей. Ты хотя бы согреешься.
Двигаюсь ближе к столу, беру чашку и делаю мелкий глоток. Щеки теплеют от горячей жидкости. И еще от стыда. Я ожидала, мужчина сейчас обрушит на меня свой гнев. А он отпаивает меня чаем с травами.
- Спасибо, - говорю через минуту.
Дрожь в теле проходит. Пальцы становятся теплыми. Но чай я еще пью, он очень вкусный. Бабушка заваривает подобный из трав, выращенных на даче.
- Не очень-то приятно, когда тебя считают монстром. А ты и повода не давал, - Волков рассуждает словно сам с собой.
- Извини, - морщусь, - но не будешь же ты спорить, что гораздо влиятельнее меня? Да еще Артема вырастил сам. И разговор тогда, в садике! Ты с уверенностью рассуждал, что сына должен растить мужчина! Не представляешь, что я тогда почувствовала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Пытаюсь оправдаться или объясниться, сама не знаю. Лоб Петра пересекают морщины.
- Нужно уметь понимать контекст. Ты ведь бизнесвумен, Кира.
- Но я же не робот.
Глотаю вкусный напиток, словно ища в нем защиты.
- Вот и мне ничто человеческое не чуждо. Я остро захотел узнать правду. Окажись Ник не моим, не потребовался бы вообще никакой нервный разговор.
- Вероятно… - теперь я хмурю лоб. - В этом направлении я не думала.
- Конечно, ведь ты знала верное направление! У женщин здесь преимущество - они знают, сколько родили детей. Могут полностью контролировать это. Нас же… ставят перед фактом.
Собираюсь парировать, что мужчина может элементарно предохраняться. Хотя мы с Волковым делали это… И никакой явной рискованной ситуации в ту ночь не случилось. Иначе бы я приняла меры? Хм, вот об этом думать точно не стоит. Сын уже есть, и других вариантов мне не надо.
Да и вообще любой колкий ответ застревает в горле. Вспоминаю, что говорил Артем. Одна из женщин Волкова тайно сделала от него аборт. И неизвестно, как он пережил это. У нас в обществе принято считать мужчин толстокожими. Но у них ведь тоже бывают эмоции.
Мне хочется оберегать его?..
- Ты стоишь перед фактом. Так уж вышло.
Возвращаюсь к нам. Хотя больше не знаю, что говорить. Я не претендую на алименты? Ты не должен ничего? Понимаю, заставлять Волкова участвовать в жизни сына мне было бы неприятно. Но и гордо топать ножкой глупо - дело ведь касается не меня лично, а Никитку.
Я просто обязана сжать зубы и быть максимально дипломатичной. В лучших традициях бизнесвумен.
- Еще мне было бы трудно поверить на слово, - вдруг признается Петр, - хоть я и не считаю тебя мошенницей. Но это уже сидит у меня на подкорках. Тоже жизненный опыт.
- Ты мог бы открыто предложить сделать тест.
- Мог бы. Ты тоже меня извини.
Чувствую, Петр хочет мира. В его голосе не сквозит что-то личное. Он закрыт. Но и ругаться явно не собирается.
Что же, с ледяным королем говорить не так боязно, как с огнедышащим драконом.
- Ладно, - я отставляю чашку, - в любом случае я рада, что все прояснилось. И так железно. Наверное… я пойду.
Резко встаю. Ух, зря. Голова немного едет. Я не хлопнусь в обморок, но уверенность в себе спадает.
- Подожди.
Волков оказывается рядом, опускает руки на плечи и мягко возвращает меня на сидение. Так и просится продолжение его фразы - я не разрешал. Все же некая властность в нем чувствуется. Как бы он не дулся за мои опасения.
- Мы еще не договорили, - он все же заканчивает фразу по-другому.
- Мм?
Мужчина возвращается на место. Да, так спокойнее.
- Я должен общаться со своим младшим сыном.
- Я и не думала запрещать, - веду плечами, - но жить ребенок будет со мной!
- Разлучать вас я не планирую, - сквозь зубы.
Так, надо бы налаживать нашу родительскую атмосферу.
- Я поговорю с Никитой. Скажу, что у него есть папа, и кто это.
Волков вдруг медленно подается вперед ко мне. Между нами все еще стол, но голос как будто звучит на ухо. Приглушенно. Однако очень твердо.
- Забудь про "я", Кира. Есть "мы". Мы вместе скажем мальчику, сегодня. Он уже знает меня. Вряд ли реакция будет плохой. Но если что, обратимся к психологу.
- Наверное, ты прав.
В конце концов у него опыт. Да и Никитка хорошо относится к "спонсору". Если трудности вылезут, то позже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Заберем его из сада после обеда? - предлагает Петр. - Как раз успеваем.
Это все вот так? Просто и буднично? Мне хочется себя ущипнуть.
