Небо хмурится, грозясь пролить на землю дождь. Я чувствую, как поднимается ветер, и надеюсь, что мне повезет и меня не окатит, как из шланга.
Я прохожу мимо братских общежитий университета Стерлинг Фолса, в которых последнее время не проходит никаких вечеринок, но парни из колледжа все равно выходят на улицу и курят, сидя на верандах и наблюдая за происходящим вокруг. Они замолкают, когда я прохожу мимо, и в голове пробегает мысль о том, что я всего лишь на несколько лет старше них. Если бы моя жизнь сложилась по-другому, я мог бы быть таким же, как они. Артемида тоже могла бы стать студенткой и состоять в женском обществе. Я бы получил степень по маркетингу или бизнесу и каждый день носил бы гребаный костюм. При мысли о костюме на ум приходит вывод, что, возможно, все произошедшее было к лучшему.
Кампус по-прежнему работает в обычном режиме. Цербер получил добро от мэра на защиту и патрулирование этого района – и именно этим мы сейчас занимаемся. Под предлогом обеспечения безопасности этой части города Цербер подмял ее под себя. Через квартал отсюда он открыл новый ресторан, как прикрытие для распространения наркотиков и отмывания денег. Люди приходят в это заведение и заказывают все, что есть в меню, но вместе со своим заказом получают пакетик с дурью. Конечно, Цербер нанял и настоящего шеф-повара, но, если один из официантов почувствует хотя бы запах зашедшего в заведение копа, наркотики тут же исчезнут. Эти действия тщательно отлажены, и кто знает, в курсе ли шериф о том, что происходит в этом новом ресторане. Кажется, его поводок дергают так же сильно, как и мой, хотя он никогда бы в этом не признался, потому что слишком горд. Он знает, что на улице появились новые наркотики, а я знаю, что существует высокая вероятность того, что они поступают на улицы из ресторана Адских гончих.
Ко мне подъезжает машина с полностью затонированными стеклами, и я останавливаюсь, не стесняясь положить руку на пистолет в набедренной кобуре. Прошли те времена, когда мы притворялись, что не носим с собой оружие. Единственные люди, которым не все равно, что происходит в городе, не в силах изменить ситуацию.
Стекло на дверце водителя опускается, и на меня хмуро смотрит Малик.
– Чем ты занимаешься? – зло спрашивает он.
– Патрулирую, как и было приказано.
Малик щурится, будто не верит мне, но ничего не говорит. В конце концов, я нахожусь всего в квартале от места, где должен быть.
– Садись, босс хочет, чтобы мы вернулись в штаб-квартиру.
– Зачем?
– Ты что, тупой? – усмехается Малик. – Забыл, какой сегодня день?
– А, ну да.
Вздохнув, я подхожу к пассажирской дверце, после чего рывком открываю ее и проскальзываю внутрь.
Мы с Маликом никогда не были друзьями, хотя в каком-то смысле поддерживали подобие дружеских отношений. Он не простил нам того, что мы ушли из Адских гончих. Малик был помешан на верности и считал, что мы предали Цербера.
Мы действительно его предали, но сейчас это уже не имело никакого значения. Малику нельзя доверять так же, как и любому в этом городе.
Глава 11. Кора
После того как Джейс испортил хороший момент, по дороге в Норд-Фолс я размышляла о резкой перемене в его настроении. Неужели он думал, что я забуду о Вульфе и Аполлоне? На что он рассчитывал? Что мы просто уедем в закат или что-то вроде того?
Дорога до ресторана заняла у нас больше времени, чем обычно, потому что мы старались избегать полицейских машин и пеших патрулей, которые явно принадлежали Адским гончим. На них не было значков или иных знаков отличия, но я все поняла по их горделивому виду и оружию, которое они ни от кого не прятали.
Джейс сворачивает в переулок и глушит двигатель, чтобы нас не заметил затонированный внедорожник, проезжающий мимо. В какой-то момент я понимаю, что мы находимся недалеко от кампуса. Внезапно мое внимание привлекает развивающийся на ветру плакат, висящий на доме в конце переулка. Я спрыгиваю с мотоцикла, прежде чем Джейс успевает меня остановить. Подняв забрало шлема, я вижу на плакате свою фотографию.
– Что это? – Я срываю плакат и читаю надпись на нем.
Разыскивается. Кора Синклер.
На этом плакате перечислены выдвинутые против меня ложные обвинения в убийстве, краже со взломом и похищении человека. Также указано и вознаграждение.
Я смотрю на плакат, не веря своим глазам; стук моего сердца громко отдается в ушах, перекрывая все остальные звуки улицы.
Стремительным движением Джейс выхватывает листок из моих рук, сминает его в кулаке и бросает на землю.
– Нам нужно идти.
Я поднимаю листок с земли, разглаживаю его и, сложив пополам, засовываю в задний карман. Моя голова идет кругом, когда я вижу, что на стене висят еще три фотографии, на двух из которых – мое лицо, а одна с наброском портрета Джейса. Обещая себе позже расспросить его об этом более подробно, я снимаю плакат с его изображением и, так же сложив, засовываю в карман.
Но есть один насущный вопрос, на который мне нужно получить ответ немедленно.
– Кто за этим стоит? – спрашиваю я, но Джейс даже не оглядывается.
От его игнорирования у меня сводит зубы. Я следую за ним, чувствуя, как под моими ботинками хрустят битое стекло и мусор. Стерлинг Фолс трещит по швам.
– Неужели это дело рук шерифа? – высказываю я предположение и чувствую, как замирает мое сердце. – Или Паркера?
Джейс приподнимает плечи, будто я затронула его больную тему, хотя все должно быть наоборот. Имя Паркера должно раздражать меня, но я больше не реагирую на него так, как раньше. Думаю, эта дурацкая лагерная терапия была хотя бы чем-то полезна.
– Цербера? Кроноса? – продолжаю перечислять я, следуя за Джейсом. – Джейс, чьих?
– Я не знаю! – выкрикивает Джейс, и, когда он разворачивается, я едва не сталкиваюсь с ним. – Черт, Кора, я правда не знаю. Это может быть любой из них. – Я отшатываюсь, удивленная его реакцией. – Не считая случайной встречи несколько дней назад, я месяцами не разговаривал с моими лучшими друзьями, – продолжает Джейс, подходя ближе. – И я не знал, куда, черт возьми, подевалась ты. Я стал беглецом и постоянно скрывался. Мне не удалось выполнить даже четверти задуманного мной, а то, что я смог сделать, не оказало никакого влияния на ситуацию.
Видя, как вздымается его грудь, я автоматически протягиваю руку и прижимаю
