жульничать, лишь бы нянюшка оставила в покое и поскорее отпустила гулять.
Ложкой я черпала то похлёбку, то пустоту, и последнюю гораздо охотнее отправляла в рот. Заметив к себе внимание, куда более пристальное, чем положено, я сменила тактику. Отламывала ломтик хлеба, клала в рот и зачёрпывала немного бульона. Когда тот впитывался в кусочек хлеба, я, делая вид, что откусываю новый, выплёвывала испорченный в рукав.
Милан потянулся к бутылю сидра и, кажется, заметно расслабился.
– Давай выпьем за нашу встречу. Пусть никто, кроме смерти, не сможет нас разлучить.
– Я и ей постараюсь дать бой, – едва слышно шепнула. Кружку я брала без опаски, как никак, Милан пил из той же посуды.
Я едва пригубила глоток, ясное сознание мне сейчас было необходимо как никогда. С завидной дотошностью я следила за каждым жестом мужчины, за каждым словом и полуулыбкой. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы все мои страхи сейчас оказались беспочвенными.
– Куда мы отправимся теперь? – тишина давила на перепонки.
– Шустрая какая, – рассмеялся Милан. – Мы почти у самой границы, осталось чуть-чуть потерпеть.
– Ясно… А почему мы не двинулись в сторону Полесья? Чтобы твой отец нас не вычислил?
– Причём тут мой отец? – мужчина откинулся на спинку стула, отчего тот натужно заскрипел. – Мы двинулись на север, чтобы замести следы.
– Я думала, твой отец не обрадуется, узнав, что его сын решил оставить титул. Мой побег точно родители не оценят, – и неожиданно для себя самой я стала понимать почему.
– Я не собираюсь скрываться от своего отца и точно не намерен его ослушаться, – ухмыльнулся Милан. – Скорее даже наоборот, я чётко следую его плану и рассчитываю на достойное вознаграждение – трон Полесья.
– Но ты ведь его младший сын… А как же Олег?
– Глупая. И так не далёкого ума была, а от дурман-травы ещё смешней стала, – пренебрежительный кивок в сторону похлёбки разбил моё сердце на мелкие осколки. – Олег станет полноправным правителем Великолучья благодаря твоей сестрице. А чтобы право его было нерушимо, всего-то и требовалось, что убрать ещё одну наследницу.
Животный ужас сковал моё тело, и я не в силах была пошевелиться, не веря своим ушам. Однако и это Милан принял на счёт отравы, подмешанной мне в еду.
– Вот только ждать, когда старый сыч отправится к праотцам, мне совершенно не хочется. Как думаешь, твой побег и скорая кончина подстегнёт старика пошевелиться? Уж я на это очень надеюсь…
Мучитель мой смаковал каждое слово, а я сжимала кружку в руках, пока костяшки не побелели. Дышала через раз и всё ждала подходящего момента.
– Повезло, что ты оказалась легка на авантюры, – он вытащил кинжал и любовно огладил большим пальцем его остриё. – Есть только одно но: я терпеть не могу рыжих.
Кажется, дальше выжидать бессмысленно. Я точно не собиралась становиться частью безумного плана их охочей до власти семейки.
Глава 23
– Толково, – хмыкнула и потянулась к кубку, будто бы собираясь выпить. Почти коснулась губ, но замерла, отвела его в сторону. – Сразу видно, что отец твой всё придумал, а не ты.
– Почему это? – опешил Милан от моей наглости.
– Такой павлин бы до такого не додумался!
Гримаса гнева исказила красивое лицо мужчины, а уже через мгновение я выплеснула на него всё содержимое своего кубка. Милан зашипел и даже выронил кинжал, пытаясь спасти глаза от ядовитых паров сидра и безжалостного спирта. Так тебе, душегуб!
Следом за выпивкой я отправила и недоеденное горячее с дурман-травой, и боги весть с чем ещё. Легко опрокинула стол, закрываясь им как щитом. Но оборону я держать не собиралась, как и сражаться. Моей целью было поскорее дать дёру и по возможности заплутать следы. Три удара сердца, и я рывком открыла дверь.
– От меня не уйдёшь, ветрогонка проклятая! – зашипели уста, что ещё неделю назад мне в любви клялись. Милан вслепую пошёл к двери, топча посудину.
Не тратя силы на пустые перепалки, я метнула пустой кубок в тёмный зёв дверного проёма. Под звуки нескончаемых ругательств младшего князя я тихой мышью нырнула обратно за стол, сгорбилась как старушка и так проскочила до самого окошка.
Местами прогнившая крыша амбара грозно трещала под моим весом. Я даже дыхание задержала, чтобы казаться ещё невесомей, но и это не помогло. Одна из досок с глухим скрипом прогнулась, и я с ворохом соломы полетела вниз. Компостная куча смягчила моё падение, но больно ударила по самолюбию.
– К-кто здесь? – испугался мальчишка на побегушках, который явно до моего внезапного появления спал в куче сена.
– Дёмка! Гад! Не шуми, а то влетит от господ, мало не покажется, – в маленьком засаленном кухонном окошке показалась голова той самой подавальщицы.
– Я не… – попытался было оправдаться мальчонка, но этого и не потребовалось. Девушка переводила удивлённый взгляд с меня на дыру в крыше и обратно, практически не мигая. Её лицо озарилось яркой вспышкой осознания, за которым тут же последовал испуг.
– Умоляю, не выдавай, – я прижала палец к губам, готовая перед простолюдинкой на и колени рухнуть, если это потребуется.
Она колебалась недолго. Может, знала, что кроется в моём ужине? Может и сама приложила к этому руку и теперь вроде как у меня в долгу? Как бы то ни было, незнакомка задёрнула чумазую занавеску, отрезая нас от кухни, мол ничего не видела.
Вздохнуть бы с облегчением, да крики в постоялом дворе заставляли поторапливаться. Нельзя здесь оставаться. Даже закопайся я по самую макушку в этой яме, всё равно отыщут.
– Парень, мне твоя одежда нужна, – привыкшая получать всё по первому требованию, я несколько оторопела, когда грязный мальчишка отскочил от меня, как от юродивой, и со своими тряпками, еле живыми от заплаток, расставаться не спешил.
– Ещё чего?
Упражняться в злословии было некогда, как и объяснять мальчишке, кто я такая и кто именно из моих ближайших родственников вытеснен на монетах. Я отстегнула от пояса увесистый кошель и бросила ему прямо в руки. Всё, что у меня было… в обмен на чужие обноски.
Отложив стыд до лучших времён, я первой потянулась к поясу, впервые в жизни раздеваясь перед незнакомцем, да ещё и мальчишкой. Благодаря моей худобе, да сумеркам, мы вполне могли сойти за братьев.
– Постой, – шёпотом окликнул меня спаситель и бросил мне прямо в лицо пригоршню какой-то вонючей жижи. – Так не узнают.
Спрятав волосы под простую войлочную шапку и изо всех своих сил сдерживая позывы желудка, я вышла из амбара. Кому какое дело будет до сироты,
