Жилибер высказал все, что думал,— и давай предлагать свои реформы... К счастью, король был довольно либерален, и энтузиазм француза ему понравился. Когда у Жилибера родился сын, король стал его крестным отцом. Ребенка, разумеется, назвали в честь крестного Станиславом.
Но ничто не длится вечно. Антоний Тизенгауз впал в немилость. Опала подкосила все его нововведения... В том числе и медицинскую академию.
Жилибер перебирается в Вильно, ще на основе Гродненской медицинской академии в университете создает медицинский факультет. Вот только в иезуитском учебном заведении косо смотрят на вольнодумного француза и на «кощунственный» анатомический театр... Да что там — подрывом нравственности считается определение половой принадлежности цветков! Лекции Жилибера запрещают, из университетской библиотеки изымают его сочинения...
А тут еще и трагедия в личной жизни. Жилибер зазвал в Гродно и Вильно многих знакомых ученых из Европы. Среди них — друг-земляк, якобинец де Берлюк. Понятно, что земляк стал часто бывать в доме... Кончилось это, как в дешевом романе: влюбился в жену своего покровителя. Та, судя по всему, ответила взаимностью...
Нет сведений о том, как повел себя Жилибер, но точно известно, что де Берлюк попытался его отравить. Ученого спас его лучший ученик Ануфрий Орловский. То, что это не слухи, подтверждает факт, приведенный польским исследователем Петром Дашкевичем. Когда уже после смерти Жилибера разбирали его вещи, нашли в деревянной шкатулке, украшенной слоновой костью, специальную серебряную медаль, отлитую по велению Станислава Понятовского в честь счастливого спасения ученого. На ней было изображение короля и две символические фигуры, девиз «Что хитрость скрывает, дружба обнаруживает», и надпись: «Память о спасении жизни Ж. Жилибера».
Итак, Жилибер вернулся на родину вместе с маленьким сыном. Из некролога нашего героя, написанного в 1814 году в Лионе, понятно, что он не особо афишировал семейную драму. Там упоминается только, что жена осталась в Польше, а сам он уехал оттуда из-за тоски по родине.
Зато из того же некролога мы можем узнать о его следующих приключениях... В 1793 году на фоне революционных перемен знаменитого доктора избирают мэром Лиона. Но революция, как известно, пожирает своих детей, и после казни Робеспьера Жилибер по обвинению в принадлежности к жирондистам брошен в тюрьму. К счастью, заключение долго не продлилось. Но в следующий раз, при очередной смене власти, ученому пришлось скрыться. «Вынужденный бежать, разлученный с семьей, обездоленный, кочующий от убежища к убежищу, ночует, где придется, иногда устраивая себе шалаш в чаще; чтобы избежать больших дорог, в декабре переходит реки по пояс в ледяной воде, все перенося со спокойствием великой души».
Однажды в деревне Жилибер встретил пьяных солдат, которым показались подозрительными его отросшая борода и обтрепанная одежда. Бродягу отвели в суд. Жилибер, полагая, что его ждет казнь или тюрьма, принял две унции жидкого опиума, которые всегда носил с собой. Однако он смог ответить на придирчивые вопросы судьи — и его отпустили. Вот только яд уже начал действовать. Ученый упал в лесу под деревом и приготовился встретить свой смертный час. Но глубокий сон, вызванный опиумом, сменился судорогами, рвотой, страшными болями... И это оказалось спасительным. Наутро доктор уже смог, шатаясь, добрести до ближайшей таверны, где, как говорится в некрологе, выпил полбутылки ликера, чтобы окончательно рассеять действие наркотика.
Изгнание длилось восемнадцать месяцев. Политический поворот — и Жилибер вернулся на родину и снова стал профессором.
Умер Жан Жилибер в 1814 году. Его сын Станислав по семейной традиции получил медицинское образование в Монпелье, хотя был у молодого человека порыв пойти на морскую службу, не одобренный отцом. Затем преподавал естественные науки. Станислав продолжил исследование флоры бывшего Великого Княжества Литовского, начатое Жилибером-старшим. Принял участие в революции 1830 года, а когда ему, как и отцу, предложили стать мэром Лиона, отказался.
НЕВЕРОЯТНЫЕ АВАНТЮРЫ
БЕЛОРУССКОГО ШУЛЕРА.
ИГНАТИЙ ХАЦКЕВИЧ
(1760-1823)
Авантюристов в нашей истории хватало. Игнатий Хацкевич, он же Ходькевич, Гацкевич, граф Денгоф и генерал Ледоиско, прекрасно дополняет эту компанию. О нем, впрочем, написано не так много материалов, наиболее обстоятельный — эссе историка Андрея Шпунта.
Первая известная авантюра Хацкевича — подделка собственной метрики с целью добавить лет и вступить в наследство. Семья жила на Мстиславщине, отец Игната Людвиг был земским судьей — не магнаты, но принадлежали к уважаемому гербу «Костеша». После смерти отца Игнат тут же распустил имущество за игорным столом. Что ж, в конце XVIII века азартные игры были эпидемией. Забегая вперед, расскажу: однажды наш герой в отсутствие карт прямо в пути предложит заскучавшему графу Потоцкому состязание на соломинках и выиграет кучу золота.
А пока юному Игнатию пришлось срочно жениться ради приданого. Катерина Вильстоговская родила ему двоих сыновей, но мужа дома не удержала. Хацкевич отправляется за шулерским мастерством — и за славой.
Высокий, сильный, ловкий, бесстрашный... Для таких прямой путь был в Коронную гвардию — польский «иностранный легион». Впрочем, вскоре молодой Хацкевич сделал ставку на карьеру в России и отправился на войну с турками в составе Сибирского гренадерского полка князя Дашкова. Штурм Очакова принес нашему герою орден, звание капитана и похвалу Суворова. В перерывах между боями он не переставал совершенствовать игорное мастерство, безжалостно обдирая боевых товарищей.
Затем Хацкевич попадает в Париж, где возглавляет отряд, участвующий в штурме Бастилии. Возвращается на родину, разводится с женой и открывает в Вильно игорный дом.
Именно заведение Хацкевича посчитали самым подходящим местом для сборов заговорщики, мечтающие о возвращении Польше независимости. Хацкевич становится близким другом их предводителя, пылкого патриота Якуба Ясинского. В 1794 году начинается восстание...
В чем историки сходятся, так это в том, что роль Хацкевича в этих событиях темная. С одной стороны, его назначают полковником, и Ясинский именно его отправляет к Костюшко сообщить о казни последнего гетмана ВКЛ Шимона Коссаковского. С другой стороны, как пишет историк Владимир Емельянчик: «Ужо пасля паражэння паўстання ўзнікла версія, што правакатарам быў Ігнат Хадзькевіч (Хацкевіч), “тайны” ад'ютант палкоўніка Я. Ясінскага, блізкі яго сябар... I. Хадзькевіч абвінавачваўся ў сувязях з расійскай паліцыяй, тайным агентам якой ён нібыта быў». Но прямых фактов, подтверждающих это, нет, а храбрость нашего героя не подлежит сомнению. Вот как, по словам Емельянчика, маленький отряд повстанцев атаковал ставку генерала Арсеньева во дворце Паца: «З уласцівым сабе спрытам Хадзькевіч, уводзячы ў зман варту, пачаў голасна аддаваць каманды нібыта цэламу батальёну. Пасля залпу па вокнах палаца, ледзь прахапіўшыся са сну i, відаць, усё ж здэмаралізаваны камандамі Хадзькевіча, палічыўшы супраціўленне невялікай аховы цэламу батальёну бессэнсоўным, генерал Арсеньеў аддаў загад
