Читаем без скачивания Встан(в)ь перед Христом и убей любовь - Стьюарт Хоум

— Что тут происходит? — спросил вошедший в часовню служитель из Общества охраны памятников старины.

— Ничего, — сказал я. — Ровным счетом ничего.

Пенесса очнулась от транса и я повел ее из форта в "Край Света", где заказал виски со льдом для нас обоих. Паб оказался довольно странным местом и я отчетливо почувствовал недоброжелательность местных жителей, толпившихся у бара, ко мне и к Пенелопе. Я вспомнил о том, что один книготорговец как-то рассказывал мне, что в Тильбюри вообще творятся странные дела. Этот тучный мужчина вообще-то происходил по прямой линии от принца Нормандского Генриха Сент-Клэра. Несмотря на текшую в его жилах благородную кровь, этот книготорговец находил местных жителей такими же негостеприимными как и я, но зайдя в паб в более шумной компании, он сумел продержаться там больше, чем один стакан.

Когда мы вернулись на пароме обратно в Грэйвзенд, я отвел Пенессу в «Комптон» — пролетарскую забегаловку на берегу Темзы. Это одно из тех мест, где с вас берут десять пенсов за пакетик с коричневым соусом. Несс жевала гамбургер, в то время как я по непростительной оплошности заказал омлет. Мы пили чай, который оказался крепким и хорошим, поскольку в подобных местах я никогда не рискую заказывать кофе. Я наслаждался, рассматривая жующую Пенелопу: она явно начинала прибавлять в весе. Еще пара месяцев и личико у нее округлится. Перекусив, мы направились к станции. Сделав пересадку в Чарлтоне, мы вернулись в Гринвич. Вместо того, чтобы направиться прямо домой, я отвел мою спутницу в "Тай Вон Мэйн", где заказал себе "овощную смесь с лапшей в супе", а ей — "лапшу с цыпленком".

Пенелопа заявила, что не голодна, но я дал ей понять, что ей нечего и мечтать о стакане "красного домашнего", пока она не начнет есть. На этикетке было написано, что Дунг Хуан использует только лучшие сорта винограда для приготовления вина. На самом деле это явно было болгарское вино английское разлива, но за?6.80 в ресторане трудно ожидать чего-нибудь лучшего. Пока Несс вылизывала свою тарелку, я допил свой "Дунг Хуан" и принялся изучать меню. Несмотря на то, что мы находились в китайском ресторане, меню было на японском и на английском — скорее всего, из-за того, что Гринвич посещали туристы в основном этих двух национальностей. Пенесса пожаловалась на то, что объелась. После того, как я объяснил Несс, что согласен переспать с ней только в том случае, если она сделает так, чтобы ее вырвало в тот момент, когда я испытаю оргазм, она обиделась и ушла. Ритуал изгнания все же удалось завершить, хотя и со второй попытки.

Сайида Нафишах встретила меня в аэропорту; она приехала в Хитроу на машине, а я — на метро. Зарегистрировавшись, мы незамедлительно направились к паспортному контролю, чтобы скорее насладиться всеми удобствами расположенного в зоне дьюти-фри паба. Здесь мы начали шумно выпивать в компании барменов, пьянчуг, алкоголиков, дебоширов, бухариков, выпивох, буйных пьяниц, тихих пьяниц, запойных пьяниц, вакхантов, дионисийцев, дипсоманов, любителей залить за воротник, пропустить по маленькой, принять на грудь, дерябнуть, дернуть, опрокинуть, всосать, поддатых, нажравшихся, нализавшихся, накативших, набузгавшихся вдрызг, до зеленых соплей, до белых тапочек, до поросячьего визга спиртолюбов, алконавтов и прочих членов нашего славного братства.

— Любитель эля, — провозгласил я, предварительно взобравшись на удобно расположенный столик с кружкой в руке, — возносится как на волшебном эле-ваторе туда, где его окружают возвышенные эле-менты, после вдыхания которых неожиданное толкование Писания и смелая трактовка сложнейших юридических казусов становятся для него делом эле-ментарным.

Те, с кем я выпивал, встретили мою речь восторженными криками, но Сайида тут же стащила меня со стола и поволокла к посадочному терминалу номер тридцать два, потому что по громкоговорителю только что объявили, что посадка на наш рейс заканчивается. Я начал возиться с моим ремнем, но застегнуть его смог только с помощью стюардессы. Стюардесса была хорошенькая, с обесцвеченными перекисью волосами до плеч и мускулистым телом, тщательно вымоченным в духах «Чарли». Я пробормотал что-то о бесплатной выпивке, но она ответила мне, что для моей же собственной пользы она не будет подавать мне спиртные напитки. Я заснул еще до того, как выключили свет, чтобы позволить пассажирам расстегнуть привязные ремни и закурить. Когда после поездки на такси я обнаружил себя глядящим на воды Цюрихского озера, я почувствовал себя намного лучше. Я дышал свежим ночным воздухом и понимал, что жизнь прекрасна.

Мы с моей спутницей взошли на мост над тем местом, где Лиммат впадает в озеро, так что слева от нас очутилась река, а справа — озеро. После того, как мы перебрались на правый берег, я повел Нафишах в Старый город. Кончено, больше всего бы меня порадовало сейчас, если бы Сайида сейчас смогла увидеть, как я занимаюсь любовью со шлюхой прямо на рыночной площади, но сначала нужно было сделать дела. Хотя я не бывал в этом городе уже восемьдесят лет, Шпигельгассе я отыскал без особенного труда. По пути в мою прежнюю резиденцию, мы прошли мимо дадаистского клуба, в котором я провел немало прекрасных вечеров. Хорошо, что я жил в верхней части улицы, потому что в нижней части Шпигельгассе выглядела довольно мрачно. Мы миновали две площади и затем остановились. Нужный мне ключ по-прежнему был прикован к решетке водостока короткой цепочкой.

— Идем, — сказал я Нафишах. — Здесь нет ничего, кроме старых воспоминаний. Пошли лучше на левый берег.

Я провел моего психопомпа по Гроссмюнстерплатц, чтобы дать ей возможность полюбоваться статуей Шарлеманя. Из соображений безопасности я решил, что будет лучше промолчать о значении здания, которое украшает эта статуя. Если Сайида когда-либо интересовалась историей реформатства, то она несомненно наслышана и об Ульрихе Цвингли и о башнях, которые Виктор Гюго иронически окрестил «перечницами». Окольными путями я отвел Нафишах обратно на то место, с которого мы начали свое путешествие. Достав долларовую купюру из кармана, я поднял этот талисман высоко над головой и попросил Нафишах следовать за мной на расстоянии шести шагов. Таким образом мы прошествовали полторы мили по Банхофштрассе, торговому бульвару, прославленному на весь мир благодаря своим липам. Шикарные дамские лавки, фирменные магазины, дорогие ювелиры и бутики не интересовали меня. Изысканные рестораны влекли гораздо сильней, но в основном мое внимание было обращено на импозантные банки и деловые центры, поскольку здесь располагался, в первую очередь, престижный деловой квартал. После того как наша прогулка закончилась и зеленая бумажка полностью сыграла уготованную ей роль, я сжег две трети ее, а оставшуюся треть положил в задний карман в качестве талисмана.

— Время пришло! — объявил я, подводя Сайиду к какой-то неприметной двери.

Затем я использовал тот самый ключ, ждавший меня на протяжении стольких лет. Мы зашли в элегантно обставленную комнату и камера внутреннего наблюдения зафиксировала, как мы уселись на кожаный гарнитур, предоставлявший желанный приют многим усталым путникам. Мы сидели в молчании почти четверть часа, пока в комнату не вошел какой-то человек и не обратился к нам по-французски. Он извинился за задержку, объяснив, что ему необходимо было свериться с записями.

— Никаких проблем, — заверил я его, вставая.

Он повел нас через надежно охраняемое здание к стеклянному лифту и по дороге мы немного побеседовали на смеси английского, итальянского, немецкого и французского. Пока мы спускались все глубже и глубже в пучины земные, я не обменялся с моим ангелом ни словом. Через стеклянные стены лифта мы видели мелькавшие мимо великолепные коллекции произведений искусства, многие из которых были похищены у их законных владельцев Гитлером и его приспешниками во время последней войны между империалистическими державами. Лифт остановился и мы прошли вереницей комнат, наполненных до потолка бесценными побрякушками. Наконец, мы достигли цели нашего путешествия. Дверь распахнулась, демонстрируя нам комнату, доверху наполненную серебренными и золотыми слитками, картинами старых мастеров и коллекционными винами.

— Это ваш русский вклад, — объявил наш провожатый на столь чистом английском, что ему позавидовал бы любой диктор Би-Би-Си. — Я заверяю вас, сэр, что все находится в полном порядке.

— Да, да, все в полном порядке, я просто хотел, чтобы моя спутница увидела некоторую часть моих запасов. Теперь мы можем идти.

Номера я, разумеется, зарезервировал в отеле «Савой», поскольку мне нравились тамошнее до хруста накрахмаленное белье и великолепно вышколенный персонал. Покинув хранилище, мы с Сайидой направились прямиком туда. Я заказал сандвичи и стаканчик спиртного на ночь и через пять минут после того, как насладился этой скромной пищей, уже лежал в постели. Я уснул как убитый и проснулся на заре оттого, что почувствовал, как Нафишах теребит моего восставшего ото сна красавца. Поскольку время для полноценного секса еще не наступило, я позволил девице просто хорошенько выдрочить меня. Пока малютка трудилась над моим любовным мускулом, а любовные соки вскипали в моем паху, я отчаянно пытался вспомнить, где я познакомился с этой девчонкой. В чаду похмелья я пришел к выводу, что эта похотливая пышечка — актриса, пытающаяся заполучить какую-нибудь роль в моем фильме.