Через Артёма перемахнула тень, и в пошатнувшегося шаруш врезалась «обезьянка». Горилла упала на землю и почти сразу утробно завыла, отбиваясь руками от осатаневшего животного. Несмотря на все старания, добраться до горла ящеру никак не удавалось.
Ну хоть молниями не швыряется.
Пока Артём вылезал из-под дерущихся, псифей закончил шаманство и повернулся в его сторону, широко разведя руки. Между ладонями крутилось раскалённое добела огненное веретено.
Хрипло каркнув ругательство, Лазовский поймал взгляд торжествующего карлика и нанёс ментальный удар. По наведённому каналу в сознание псифея ринулась свирепая нуминга. Щупальца оплели руки, в жилы хлынул жидкий огонь, боль парализовала мышцы. Маленький чертёнок завизжал от ужаса. Он сотворил разрушительное оружие, и не мог его применить. Так и стоял столбом, запертый в собственном теле, уступив ярости Прозрачника. Но, сковав псифея силой Изнанки, Артём сам стал невольным пленником. Отвлекись он на мгновение, и собранная карликом сила вырвется на свободу.
По лицу псифея тёк пот, скулы заострились. В уголках глаз выступили капельки крови. Но проклятый коротышка упрямо цеплялся за жизнь, затягивая схватку. Гадёныш! Лазовский усилил нажим, подпитывая зверя энергией, — без толку! У коротышки оказался на редкость дисциплинированный разум, давший ему шанс в борьбе со Сноходцем. Больше не рассчитывая на быструю победу, Артём начал мысленно выстраивать каркас мощного тарана. Стоило поспешить, если он не хотел погибнуть от удара в спину.
Колдовской аналог молота врезал Артёму по макушке, едва не вышибив из него дух. Выпустив истерзанный разум коротышки, Лазовский спешно укрылся за щитами. После победы над демоном он немало потрудился над их укреплением. Перед силой Кардинала они бы не устояли, а здесь, может, и выгорит!
Оказалось, в драку вмешался кнешаль. Только краснокожий воин предпочёл не устраивать долгих ментальных баталий. Ударив Артёма в грудь ещё одним колдовским молотом, он провёл вдоль огненного веретена ладонью и… смахнул его как надоедливое насекомое. В нескольких метрах от них поток нестерпимого жара опалил камни. Какой-то несчастный захлебнулся криком.
Пользуясь неразберихой, лучник взвалил псифея на плечо и длинными прыжками начал взбираться на завал. Позади, сильно от него отстав, топали гориллы. Как и настоящие обезьяны, они тяжело переваливались с ноги на ногу, отталкиваясь от земли сжатыми кулаками. Шерсть у обеих оказалась испачкана тёмными пятнами.
Почему их никто не преследует?! Артём заворочался в пыли, стараясь не обращать внимание на ломоту в рёбрах. Где все?!
Дылда стоял на четвереньках, очумело тряся головой. Вдоль спины у него тянулась безобразная рваная рана с чёрными краями. Одно ухо оказалось надорвано. За его спиной на коленях стоял Тагир с неестественно вывернутой рукой. Артём застал тот момент, когда помощник Кардинала, сцепив зубы, начал вправлять сустав. Откуда-то появился шатающийся Тони и принялся ему помогать.
Туда, откуда донёсся крик, Артём бросил один взгляд и сразу отвернулся. Тело выглядело жутко. К нему бежали двое бойцов, но они могли не спешить. После такого не встают.
Лазовский, наконец, обратил внимание на непонятное жужжание. Хватило мгновения, чтобы найти источник шума: установленный лучником шар вращался с головокружительной скоростью, роняя на землю ослепительно белые искры. Земля слабо подрагивала, нарастало напряжение в Изнанке.
— Артём, уходи в Паталу. Быстро! — яростно потребовал Тагир, не вставая. — Нет времени на объяснения. Там поймёшь. — Сноходец повернулся к оборотням: — А вы хоть костьми лягте, но не пускайте к нашим телам никакую тварь. Ясно?! Хоть костьми!
— Куда именно?! — заорал Артём, заражаясь энергией коллеги. — Я не умею выбирать направление…
— Осёл! — в сердцах бросил Тагир. — Войди в поток и пройди по верхнему слою. Очень глубоко не лезь, там я буду работать. Твоё дело искать всё необычное и не давать никому своевольничать.
— Но как?!
— Как умеешь! Особо не геройствуй, но старайся не дать им выйти во внешний мир.
— Да о ком ты говоришь?
— О нечисти. Всех тех тварях, что когда-то сгинули в этих местах и теперь собираются восстать. Сначала их тени проснутся, наберутся сил, а как окрепнут, то вырвутся наружу.
Совсем рядом с артефактом треснула земля, и на поверхности показалась костлявая рука, обтянутая тонкой как пергамент кожей. Тони вытащил из-за пояса пистолет и всадил в древнюю конечность две пули. Единственной реакцией стало гораздо более активное сотрясение почвы.
— Началось! Полезли, гадины, — процедил Тагир. Сплюнув, он повернулся к Артёму: — Всё, время вышло. Поехали.
Поражаясь собственной покладистости, Артём нырнул в Изнанку. Он подчинился Тагиру, даже понятия не имея, что происходит, просто поверив на слово. И кому, циничной сволочи, неудачной копии Кардинала, так же готовой идти по трупам ради личной выгоды.
«Если влипну в неприятности, то пусть я об этом не узнаю. Иначе получится совсем уж погано!» — пожелал Артём, погружаясь в пучину мира снов.
…Доступная Лазовскому часть Изнанки, слой реальности за Первой Пеленой, была чем-то вроде информационного поля. На нижнем слое находятся самые ранние события, ещё не успевшие потерять свою целостность, а на верхнем — происходящие именно сейчас. Чем древней и насыщенней история места, тем больше слоёв и толще «пирог». Тем больше в него вплетено чужих эмоций. Артём нацелился на ещё не ставшее сном отражение реальности. Где ему предстояло схватиться непонятно с кем, с созданиями, чьи души затаились в древних кошмарах.
Лазовский очутился посередине семиугольной площади, окружённой высокими белыми колоннами. В реальном мире большая их часть лежала на земле или и вовсе рассыпалась в пыль. Там, где сегодня располагался завал, стоял двухэтажный дом с островерхой крышей. Изукрашенный ажурной резьбой, он казался домиком феи. Доброй и обязательно красивой. Над аркой входа золотом сияли пять уже знакомых символов.
Красиво. Появилось желание хорошенько здесь осмотреться, глянуть на соседнюю площадь, куда они и шли с самого начала. Надо всего лишь сделать пару шагов к краю площади…
Но стоило сдвинуться с места, как раздался громкий шелест, и площадь накрыло шатром из подрагивающего воздуха. Немедленно похолодало, подул промозглый ветер. Стремительно почернело изображение осьминога, и во все стороны разнеслось: «Хло-ок!». Здание начало медленно схлопываться внутрь, как карточный домик, а напротив входа возник небольшой смерч. Артём опасливо отступил. Вряд ли необычное явление сулило что-то хорошее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
