***- Разве я был не прав, сударь Звездочет? Мы их долго искали?
Звездочет промолчал.
Он остановил машину через дорогу от школы — трехэтажного квадрата с приличным внутренним двором. В ближайшем к нам корпусе не было первого этажа, — вместо него были колонны, чтобы можно было войти в этот внутренний двор.
Сквозь колонны виднелся двор с клумбами, за ним широкий подъезд, кусок второго этажа. Там, над подъездом и вправо, в окнах горел свет — хотя вся остальная школа была совершенно темной.
Эти четыре окна были открыты настежь, за ними был узкий тренажерный зал, набитый парнями. Кто-то махал гантелями, кто-то приседал, взяв штангу на плечи. Прямо на подоконнике стояла огромная магнитола, врубленная на полную мощность. Электронные барабаны долбили под пятьсот ударов в минуту, и долбили нехило. По этой долбежке мы их и нашли.
— Ирма, — снова сказал Звездочет. — Я тебе последний раз говорю: не связывайся ты с ними, потом…
— Еще я попросил бы вас, сударь Звездочет, отвести машину вон за тот дом, чтобы она не маячила перед школой, — скзал Ян. — Оставайтесь в машине и ни в коем случае не ходите за нами.
Он открыл дверцу, и долбежка ворвалась в машину, быстрое и тупое ду-ду-ду-ду-ду ударило по ушам — и еще сильнее по нервам. Музыка для мяса… В паре ближайших кварталов от этой гадости даже в квартирах не спрятаться, похоже.
Внутренний двор школы мы прошли по стеночке слева, чтобы не попасть под свет из окон качалки. И сразу нырнули под узкий козырек подъезда.
— Закрыто, — сказала Ирма.
Она дернула дверь еще раз, потом сложила ладони вокруг лица и прижалась к стеклу. Сквозь стеклянный верх двери виднелся столик, прямо перед входом. На нем стояла включенная лампа. Но за столом никого не было. Охранник сидел где-нибудь в кабинете директора, поближе к телевизору. Или в качалку пошел размяться.
— Никого, — сказала Ирма.
— Позвольте…
Ян отстранил ее от двери, присел перед замком, прищурился. Покопался в кармане плаща, достал что-то, поскреб в замке. Отступил в сторону и распахнул дверь:
— Прошу.
Ирма шагнула к двери, но остановилась. Оглянулась на нас.
— Неужели вы боитесь? — улыбнулся Ян.
Ирма прищурилась, потом осторожно шагнула внутрь.
Широкий холл тянулся вправо и влево. Впереди был длинный ряд раздевалок, каждую закрывала фигурная решетка с дверью. Яркий круг от лампы на столе только мешал глазам привыкнуть к полумраку, и холл казался еще темнее, чем был на самом деле.
— Бесстрашные герои входят в пещеру злобных огров, в самое логово, прокомментировала Ирма.
Но особой шутливости в ее голосе не было. Едва войдя, она остановилась.
— Не нужно этих высоких слов, сударыня, — сказал Ян. — Я бы назвал это проще: мясная лавка. Для вампиров самообслуживание.
Он повернул вправо и уверенно пошел в конец холла. Там начинался поперечный коридор, за ним угадывалась лестница.
Я взял Ирму за руку и пошел за Яном. Сверху — частое-частое ду-ду-ду-ду-ду — гремела магнитола, сквозь нее пробивался только длинный и пронзительный звон стальных блинов, когда их надевали на грифы или складывали обратно в стопки.
Холл кончился, мы вошли в поперечный коридор — и Ирма тут же уставилась в его дальний конец и дернула меня за руку:
— Стой! Там…
— Это просто отсветы из окна, — сказал я. — Машина проехала, наверно. Пошли.
Ирма все смотрела туда, мне пришлось почти втащить ее на лестницу. Едва поднявшись на второй этаж, она встала.
— Подожди, хоть объясните мне, что вы собрались делать…
— Так неинтересно, — сказал я. — Пошли, Ян ждать не будет. Все интересное пропустишь.
На втором этаже перед входом в зал была небольшая комнатка-предбанник. Окон здесь не было — и света тоже. Виднелась только мутная щель приоткрытая дверь в зал, где тоже было темно, но не настолько. Ян уже прошел туда.
Долбежка, отделенная от нас теперь лишь одной стеной, стала еще громче.
— Пошли, пошли, — потянул я Ирму за собой и шагнул в темноту.
Мы сделали всего пару шагов, и Ирма дернулась так, что ее рука почти вырвалась из моей.
— Черт! Здесь…
— Это стол для пинг-понга, — сказал я. — Не ломай инвентарь, обходи вправо.
Мы прошли комнату по стеночке и вышли в большой зал.
Сквозь внешнюю стену зала, по которой в два ряда шли окна, с улицы падал свет — всего в каких-то двадцати метрах от школы стоял уличный фонарь, облив рыжим светом два гаража-«ракушки», приткнувшиеся под столбом. Они стояли не впритык, между ними была припаркована еще одна машина. Почти целиком в тени, но мне показалось, что похожие резкие обводы я где-то видел, совсем недавно. Под свет фонаря попадал только край бампера с одной фарой — машина была коричневого цвета. Или это только так кажется из-за рыжего света фонаря?..
Ян был уже в конце зала — там была дверь в тот зал, который мы и видели из окна. Одна половинка двойной двери была открыта.
Ян подождал в дверях, пока мы подошли. Из-за его спины виднелся кусок тренажерного зала: маленькая деревянная скамеечка перед входом, над ней навешали кучу одежды и полотенец. Вокруг обувь, на самой скамеечке несколько бутылок с водой и молочными коктейлями. На подоконнике грохотала магнитола — здоровенная, как музыкальный центр, к которому по бокам приделали две колонки, а сверху прилепили еще длинную, во всю длину магнитолы, пластмассовую ручку.
Левее виднелась скамья, на которой лежал невысокий, но широкий в кости парень. Оскалившись от натуги, он жал от груди штангу. Его страховали двое высоких близнецов, в одинаковых полосатых майках, шортах по колено и со стрижками под Барта Симпсона. Встав по бокам от скамьи, они придерживали гриф за концы. Судя по блинам, на штанге было килограмм под сто сорок.
Музыка грохотала так, что в ушах было больно. Но по губам качка, красного как зарумянившийся колобок, можно было читать: «Давай-давай-давай… Уф… Еще разок…»
Штанга опустилась, очень медленно пошла вверх. На этот раз близнецы не только страховали, но и помогали вытягивать штангу.
«И еще один…»
Штанга опустилась, колобок оскалился, из последних сил делая финальный повтор — и в это время Ян шагнул внутрь и вырвал из розетки провод магнитолы.
Звук вырубился, но ощущение было такое, словно не тишина опустилась, а по барабанным перепонкам ударил хлопок петарды.
Все в зале обернулись. Даже два брата-близнеца. Штанга, которую они помогали вытягивать, медленно пошла вниз, пока не легла на грудь колобка.
— Господа, — сказал Ян. — Вам не приходило в голову, что ваша музыка, если это можно назвать музыкой, может мешать окружающим?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
