ключи с пластмассовыми бирками.
— Багаж?
— Мы налегке. Можете не провожать.
Парень кивнул.
— Завтрак?
— Почему бы и нет? Включите в стоимость.
— В таком случае оплачивайте и спокойной ночи.
Как только я провёл картой по терминалу, мы отправились на второй этаж искать свои номера. Сирена выглядела не слишком довольной. Похоже, рассчитывала-таки, что нам придётся ночевать вместе. Ничего, спать с тем, кто на тебя работает, пусть и неофициально — не лучшая идея. Даже если он является обладателем бесспорных достоинств.
— Кажется, это мой, — кисло сказала девушка, притормаживая возле одной из дверей.
— Увидимся утром за завтраком, — сказал я.
— Угу. Доброй ночи.
— И вам того же.
Вежливо поклонившись, отдавая дань галантности, я двинулся дальше по коридору и вскоре увидел свой номер.
Он оказался весьма скромным. Метров десять, из которых большую часть занимала односпальная кровать. Имелась также тумбочка, маленький столик, стул и телевизор. Чтобы провести одну ночь, сойдёт. В этой жизни я к роскоши не привык.
Раздевшись, направился в душ. Постояв под упругими горячими струями, переключил кран на холодную, а затем хорошенько растёрся и залез в кровать. Растянувшись, прислушался к ощущениям. Мышцы охватила приятная истома. Всё-таки, день выдался насыщенный, да и долгая поездка по не слишком ровной местности утомила.
Закрыв глаза, я приготовился погрузиться в сон.
Однако не прошло и пяти минут, как в дверь постучали.
Для обслуживания номеров поздновато.
Откинув одеяло, я встал и прошлёпал босиком к двери.
— Кто там?
— Это я.
Голос Сирены. Вот ведь неугомонная какая…
Отперев дверь, я застыл на пороге, не приглашая девушку войти.
Она была в гостиничном халате и тапочках. Волосы казались влажными. Похоже, девушка тоже приняла душ и даже спрыснулась духами. Интересно, где взяла. Неужто с собой прихватила?
— Что-то случилось? — спросил я.
— Мне вдруг пришло в голову, что я так толком и не поблагодарила вас за спасение, — ответила Сирена. — Вот, решила зайти.
— Что ж, это могло подождать до утра, но всегда пожалуйста.
Девушка уходить не торопилась. Видимо, ждала, что я соображу пригласить её в номер. Но дело было вовсе не в том, что перед ней стоял тугодум. Я действительно считал, что вступать в романтические отношения с членом отряда егерей ни к чему. Хотя Сирена, безусловно, была более, чем привлекательной особой. Встреться мы при иных обстоятельствах, я не колебался бы ни секунды.
Пауза затягивалась, и на лице девушки появилось разочарованное выражение.
— Что ж, не буду вам мешать спать, — проговорила она, едва сдерживая язвительность. — Сладких снов, ваше благородие.
— И вам, сударыня.
Она двинулась вдоль коридора, а я закрыл дверь.
Что ж, искушение было велико, но я выстоял. Оно к лучшему.
Вот только на этот раз уснуть было труднее: перед глазами так и мелькали воображаемые картины того, что могло бы произойти, не будь я так щепетилен. А фантазия у меня богатая — всё-таки, творческая личность, знаете ли.
Тем не менее, сон потихоньку начал меня одолевать.
И снова не удалась уснуть!
За окном раздался шорох. Как будто птица села подоконник, или ночная бабочка ударилась о стекло.
Можно было и проигнорировать, но я привык к осторожности. Так что сон как рукой сняло. Повернув голову, я уставился в окно. За ним было темно, только вдалеке виднелось в просвете между шторами мутное оранжевое пятно уличного фонаря.
Поднявшись, я подошёл и, накинув фантом, прижался к холодному стеклу. На тротуаре никого не было, однако шорох повторился. На этот раз стало ясно, что исходит он от стены под моим окном.
Так-так… Ну, поглядим, что будет дальше. Если я не параноик, то уснуть мне предстоит не так скоро, как хотелось бы.
Вернувшись к кровати, я быстро свернул одеяло, накинул на него покрывало, чтобы казалось, будто на постели кто-то лежит, и отступил в угол, для верности скрывшись в густой тени. Теперь увидеть меня было невозможно. Ну, если только фонариком посветить. Но незваные гости обычно так не делают. Если, конечно, не хотят быть обнаружены.
Спустя пару минут я услышал отчётливый, хоть и очень тихий, звук режущего стекло алмаза. Затем раздался хруст, и в комнату просунулась рука. Нашарив щеколду, она сдвинула её, и оконная рама медленно распахнулась.
В номер просунулась голова в чёрной лыжной маске, затем появилось туловище. Человек замер на подоконнике, всматриваясь в темноту. Его взгляд был обращён на кровать.
Через несколько секунд он аккуратно опустил сначала одну ногу, затем другую и оказался в комнате. Повертел головой и двинулся к постели. Ему пришлось сделать всего три шага, чтобы оказаться возле неё.
Следом никто не забрался, так что незваный гость был, по всей видимости, один.
В его руке появился нож. Оружие начало плавное движение вверх.
Что ж, злой умысел налицо. Но этот товарищ — всего лишь очередной инструмент. А меня интересует, кто заплатил за роковой удар.
Тени скользнули вдоль тела убийцы незаметно — словно взявшиеся из ниоткуда тонкие змеи.
Первая стянула его лодыжки, и человек покачнулся, теряя равновесие. Вторая оплелась вокруг занесённого запястья и притянула руку к телу. Ещё пара витков, и ассасин оказался полностью спелёнут.
— Доброй ночи, — проговорил я, выходя из укрытия. — Вы выбрали очень странный способ нанести визит.
Убийца резко повернул голову. В прорезях маски его глаза казались тусклыми камешками, на которые упал случайный холодный лучик.
— То, что мешает вам двигаться, может резать плоть, как масло, — предупредил я. — Так что не советую дёргаться. Вы полностью в моей власти.
— Похоже на то, ваше благородие, — проговорил человек. Голос был мужской. Да и фигура тоже. — И что будете делать? Полицию вызовете?
— А это зависит от вас.
— Вы меня заинтересовали, — убийца старался держаться молодцом, но по голосу было слышно, что он храбрится. — Какие будут предложения?
— Всего одно. Скажете, кто вас нанял, — отпущу.
Раздался смешок.
— Кто ж меня мог нанять? И зачем? Я просто поживиться хотел чем-нибудь. Вот и забрался к вам.
— Не держите меня за дурака.
— Даже и не думал. Честно, только спереть собирался что…
— Мне начать вас резать? Потому что время позднее, а я терпением не отличаюсь. У вас в руке нож, так что вопросов о допустимой самообороне даже не возникнет.
— Это я погорячился, каюсь. Но никто меня не нанимал, ваше благородие.
