придется отправить их в убежище.
Справедливо.
– Да, я как-то не подумала. Им здесь тоже небезопасно.
– Полагаю, ты представляешь, где находится убежище.
Я кивнула.
– Тогда ты знаешь, что делать, если не сумеешь добраться до корабля вовремя, – произнес Руби веско, и я прекрасно поняла, что он имеет в виду.
За моей спиной спал тот, кому в убежище не рады.
– Ясно.
Клест склонил голову.
– У меня есть кое-что для тебя, к приезду. Думаю, оно тебя весьма порадует.
Я вскинула бровь.
– Огрово пиво?
Рубезаль разразился глубоким раскатистым хохотом.
– К нему прилагается головная боль наутро. Нет, мой подарок, думаю, понравится тебе больше. А до тех пор береги себя и сохраняй осторожность. Ты куда важнее для того, что ждет нас впереди, чем думаешь.
Я уставилась вслед клесту, который улетел в темноту ночи.
А это еще, черт возьми, что значит?
Я и так уже вовлечена во все это куда больше, чем хотелось бы. Я посмотрела на северо-восток, куда сейчас отчаянно стремилась попасть. Ответ там, я это знала. И ни армия нежити, ни адское пламя не остановят меня на пути к нему.
9
Я дала Фаолану проспать четыре часа, приглядывая за ним и размышляя о том, что ждет нас впереди. Костер уже тлел, и я подбросила веток. Мокрая древесина задымила, силясь разгореться. В клубах я почти видела образы, как когда мы с Цинт еще маленькими глядели на облака, вычленяли из них силуэты, невидимые до тех пор, пока мы их там не находили.
Я помахала рукой и рассеяла дым, чувствуя волну тоски по Цинт. Мне хотелось, чтобы она села рядом и подставила мне плечо. И, может, что-нибудь приготовила. В животе громко заурчало.
Я умирала от голода.
Оглядевшись, я прикинула: что же можно найти в лесу съестного? Нигде ни движения, ни зайца, ни оленя, да и все равно мы бы целого не слопали. Убивать так бесцельно я бы не стала.
Весеннее равноденствие миновало, но здесь, на Аляске, это вряд ли знаменовало буйный рост зелени.
Может, получится его немного поторопить?
Глядя сквозь призму магии, я осмотрела местность, но искала не врагов, а любые семена или растения, скрытые под все еще мерзлой землей.
И вот недалеко от костра я ощутила трепет жизни черничного куста.
– Бинго, – шепнула я.
Опустившись на колени у костра, я сложила руки чашечкой на мерзлой земле и влила струйку магии цвета индиго прямиком в семя. Черпая энергию из огня и других растений, я подпитывала его до тех пор, пока оно не вырвалось из семенной камеры, а потом потянулось наверх из ставшей мягкой и теплой земли.
– Давай, малыш, – прошептала я, подталкивая его вверх магией все больше и больше, пока оно не превратилось в маленькое деревце с ярко-розовыми цветами. Все-таки не куст черники, но останавливаться я не собиралась.
По виску заструился пот – выращивание растений не было моей сильной стороной, но труды стоили бы того, если в итоге мы сможем разжиться чем-то съестным. Цветы поникли, лепестки опали, и появились плоды – сначала маленькие, с горошину, но я продолжала вливать в них энергию, пока они не стали золотистыми, размером с оба моих кулака, вместе взятых.
Я рассеяла магию и глубоко вздохнула.
Действительно, никакой не куст черники, хотя изначально семечко было именно его. Я провела пальцами по бархатистой кожуре ближайшего фрукта и сорвала его. Поднесла к носу, принюхалась, и от аромата чуть не подкосились колени. Пьянящий, как летний бриз, пряный ром и домашняя кухня – и все в одном флаконе, то есть фрукте. Как?
Наверное, мне было все равно. По крайней мере, тогда.
Я вгрызлась в мякоть, на язык хлынул сок и смесь вкусов. Но более того, меня буквально прошило насквозь потоком энергии, будто я выхлебала десять чашек эспрессо, только без капли горечи.
Я осмелилась легонько подпихнуть ногу Лана, но отстранилась прежде, чем успела вспыхнуть связь.
– Просыпайся, ты явно захочешь в долю.
Деревце уже начало усыхать, поддаваясь смертельным чарам холода. Я сорвала оставшиеся плоды – их было всего семь – и вручила один сонному Лану.
Тот откусил – и распахнул глаза в изумлении.
– Это что?
– Может, готовить я и не умею, но зато, видимо, могу выращивать фрукты, – рассмеялась я, ощущая такую легкость, которой не испытывала с тех пор, как заварилась вся каша.
– Это ты вырастила? – спросил Фаолан с набитым ртом. – Оно… даже не знаю, что оно такое.
– Изначально куст черники. – Я дожевала свой фрукт на радость желудку.
Даже больше, я как будто могла бы еще несколько дней носиться туда-сюда без продыху, свежая, как венок маргариток.
– Есть сумка? – поинтересовалась я. – Надо прихватить остаток.
Лан забрал фрукты, и наши пальцы соприкоснулись. Магия вспыхнула, и я, отшатнувшись, чтобы убраться подальше, споткнулась о костер. Угли разметались по лесной подстилке, и я поспешно перекатилась, чтобы они не прожгли мне плащ и кожаную одежду.
Реакция Фаолана оказалась немногим лучше, и я озадаченно уставилась на него через всю поляну.
– Итить тебя, – буркнул он, качая головой.
– Знаешь, это буквально худший вариант того, чем нам заняться. – Я заставила себя улыбнуться, хотя крошечная часть меня разрывалась на части оттого, что мы и правда не способны прикоснуться друг другу, не вызвав хаос. Пусть я, наверное, никогда не смогу довериться ему до конца после выверта с клятвой королеве – уж не знаю, – но то, что у нас отняли сам выбор быть вместе, казалось таким… жестоким и бесповоротным. Полную анархию вызывало уже простое прикосновение, что уж говорить про раздеться и поваляться вместе.
Мысль ударила в голову с силой молота, и уже в следующий миг перед глазами слишком быстро и легко возник обнаженный Лан, греющийся у огня. Мой разум чуточку изменил картину: теперь мы помогали друг другу согреться. О да.
– Сиротка, ты как? Хрипишь, будто сейчас задохнешься, – произнес Лан с явным беспокойством.
Я с трудом сглотнула и спрятала лицо.
– Норм. Сейчас, дай минутку.
Ох, могучий Луг, мне надо перепихнуться.
Образы обнаженного Лана делу не помогали от слова совсем, и я попыталась сосредоточиться на чем-то другом. Например, на диких фейри. На Андерхилл. На том, что нам предстоит долгий путь.
На том, что мне конец, если до меня доберется Благой двор.
О, наконец-то сработало.
– Пойдем! – Я встала и отряхнула штаны, не глядя Лану в лицо.
Ведь я остро ощущала, что он взглянет в мои бесстыжие глаза и сразу поймет, какой властью надо мной по-прежнему обладает. Было крайне важно, чтобы
