у самого пола. Раздался щелчок, и часть стены бесшумно отъехала в сторону.
Мы вошли внутрь.
Мастерская представляла собой огромный круглый зал. Вдоль стен стояли верстаки, заваленные инструментами, свитками и странными механизмами. В центре, на возвышении, стояла одинокая статуя.
Это был старик в длинных одеждах, с развевающейся бородой и пучком волос на затылке. В одной руке он держал огромный бронзовый угольник, похожий на топор, в другой — кисть для каллиграфии размером с дубину.
Вокруг него в воздухе парили бумажные амулеты — фу. Желтые полоски бумаги с красными иероглифами. Их были сотни, они кружились в медленном танце, создавая гипнотический узор.
— Великий Зодчий, — выдохнул я.
Едва мы переступили порог, статуя открыла глаза.
Они были черными, как бездна, и в них отражался разум. Древний, чуждый, холодный разум.
Глина на лице статуи пошла трещинами, осыпаясь. Под ней показалась кожа — не человеческая, а похожая на полированный нефрит. Зодчий пошевелился, разминая плечи. Хруст прозвучал как камнепад.
Он посмотрел на нас и улыбнулся. Улыбка была жуткой, неестественной.
А затем он прыгнул.
Это было не движение глиняного болвана, а полет настоящего мастера, какие бывают лишь в китайских фильмах. Он взмыл в воздух, нарушая законы гравитации, и приземлился прямо перед нами, занося бронзовый угольник для удара.
— Назад! — крикнул я, отталкивая Романа.
Угольник врезался в пол там, где мы стояли. Камень взорвался. Ударная волна откинула нас назад на несколько шагов.
Зодчий не стал ждать. Он взмахнул кистью, и бумажные амулеты, висевшие в воздухе, рванулись к нам как стая пираний.
— Щит! — крикнул я.
Роман среагировал мгновенно. Щит Одноглазого Ворона на его руке раскрылся, превращаясь в веер из черных металлических перьев. Он выставил его перед собой и рванул вперед. Амулеты врезались в преграду.
Серия мелких, но мощных взрывов потрясла зал. Огонь, лед, молнии — каждый амулет нес в себе разную стихию.
Роман зарычал, упираясь ногами в пол. Щит поглощал энергию, его перья начали светиться зловещим фиолетовым светом.
Зодчий, видя, что дальняя атака не прошла, снова прыгнул. Он двигался невероятно быстро, отталкиваясь от стен, от потолка. Бронзовый угольник в его руке превратился в размытое пятно.
Я встретил его атаку. Кирка лязгнула о бронзу. Меня отшвырнуло назад, руки онемели. Сила у этого архитектора была чудовищная.
Он замахнулся снова, но я выстрелил Когтем Фенрира. Крюк обвился вокруг его руки с кистью. Я дернул, пытаясь сбить прицел. Зодчий лишь ухмыльнулся и дернул рукой в ответ.
Меня подбросило в воздух. Я полетел через весь зал, врезался в верстак, разнеся его в щепки.
— Костя! — крикнул Роман.
Он выстрелил энергией из щита. Накопленный заряд ударил в Зодчего фиолетовым лучом. Мастер увернулся с нечеловеческой грацией, просто изогнувшись в воздухе, но луч задел его плечо. Нефритовая кожа треснула, оттуда посыпалась золотая пыль.
— Он уязвим! — крикнул я, поднимаясь из обломков. — Бей его всем, что есть!
Мы атаковали вдвоем. Роман держал дистанцию, прикрывая нас барьерами и стреляя накопленной энергией щита. Я кружил вокруг, используя крюк для маневров, нанося быстрые удары киркой.
Зодчий был великолепен. Он парировал мои удары угольником, отбивал лучи Романа кистью, швырял в нас новые порции взрывающихся амулетов. Он танцевал среди хаоса, насмехаясь над нами.
Но он был один. А нас двое.
Я заметил закономерность. Каждый раз, когда он использовал мощную атаку амулетами, он на секунду замирал, концентрируя магию.
— Роман! Когда он поднимет кисть — бей щитом в пол!
— Понял!
Зодчий отпрыгнул на середину зала. Вскинул кисть над головой. Сотни амулетов закружились вокруг него, формируя гигантского бумажного дракона.
— Сейчас!
Роман прыгнул и ударил Щитом Одноглазого Ворона о землю. Ударная волна пошла по полу, сбивая с ног.
Зодчий пошатнулся. Его концентрация сбилась. Бумажный дракон распался на отдельные листки.
Я использовал этот момент.
Крюк выстрелил, зацепившись за балку прямо над головой мастера. Я подтянулся, взлетая под потолок. И рухнул вниз, активируя силу Кристалла Кровавой Бойни.
Кирка вспыхнула алым. Зодчий поднял угольник для блока, но поздно.
Острие кирки ударило в статую, пробило ее, и вошло в плечо мастера, разрубая ключицу.
Он взвыл, звук был похож на скрежет металла, но я не остановился. Уперся ногами в его грудь, вырвал кирку и ударил снова. В голову.
Нефритовая голова треснула. Свет в черных глазах погас.
Великий Зодчий рухнул на колени, потом повалился лицом вниз. Его тело начало рассыпаться, превращаясь в кучу глины и нефрита.
Тишина вернулась в мастерскую.
Мы с Романом стояли над поверженным врагом, тяжело дыша.
— Жесткий тип, — выдохнул Роман, опуская щит. — Ты как?
— Сойдет, — я отряхнул пыль с куртки.
Среди обломков статуи что-то блестело. Небольшой инструмент, похожий на стамеску или долото, сделанный из неизвестного белого металла. Он светился мягким, ровным светом.
[Резец Великого Зодчего]
[Реликт S-ранга]
[Инструмент творения. Способен изменять форму любой материи внутри Мастерской Зодчего, игнорируя ее физические свойства. Позволяет перековывать и объединять предметы на молекулярном и магическом уровне. Может быть использован единожды.]
Мои глаза расширились. Это было даже лучше, чем я ожидал. S-ранг. Инструмент, который может менять саму суть вещей.
Я подошел к уцелевшему столу, смахнул с него мусор. Начал перебирать свитки и чертежи, валявшиеся там.
— Что ты делаешь? — удивился Роман.
— Минуту, — пробормотал я. — Тут должно быть…
Мои пальцы нащупали старый, пожелтевший свиток. Я развернул его. Иероглифы, схемы, рисунки. Что-то про сплавление души и металла. Око Бога Знаний мгновенно перевело текст:
«Истинная форма оружия рождается не в огне, а в единстве противоположностей. Сталь героя и воля творца, скрепленные металлом небес».
Противоположности… В голове щелкнула идея. Смогу ли я ее воплотить?
Я достал из Пространственного Арсенала то, что хранил с Лондона. Сломанный Меч Героя. Рукоять Экскалибура, оставшаяся после того, как я уничтожил его Серебряником Иуды. Обломок выглядел жалко, но в нем все еще теплилась искра величия.
Я положил его на стол.
Рядом, с тяжелым стуком, легла моя кирка. Пожиратель Воли. Проклятое оружие, пропитанное кровью и тьмой.
Свет и Тьма. Героизм и Жестокость. Две противоположности.
— Чего-то не хватает, — прошептал я. — Основы.
Я активировал Око, сканируя мастерскую. Взгляд метался по полкам, ящикам. И остановился на неприметном сундучке в углу.
Подошел, открыл его. Внутри лежали два слитка. Тяжелый, темно-фиолетовый металл с золотыми прожилками.
[Небесное Железо Цинь]
[Компонент A-ранга]
[Легендарный металл древнего Китая. По преданиям, упал с неба как дар императору. Использовался для создания величайших реликвий династии. Обладает свойством резонировать с другими артефактами.]
— Бинго!
Я вернулся к столу, положил слитки между рукоятью и киркой.
Роман смотрел на меня
