дула «Новы», которое теперь медленно, с жуткой механической плавностью разворачивалось в мою сторону. В глазах зомбированного Карвера не было ничего. Только пустота, ожидавшая следующей команды.
Я не думал. Мышцы, два месяца дрессируемые Роу на координацию, сработали сами. Я выхватил «Лексингтон» у того тела, что было Шоу. 230 миллисекунд — вечность. Высокая скорострельность пистолета обеспечила мне право на ошибку, если бы я промахнулся. Но я не промахнулся. Тело того, что было Карвером, затряслось в конвульсиях и улетело вниз по лестнице.
Не оглядываясь на Шоу, я перепрыгнул через тела и бросился вверх, к выходу на крышу. Дверь была заварена, но замок — древний, механический. Я выстрелил в него, пнул плечом — и вывалился на открытый бетонный пятак под низким, задымлённым небом.
Воздух ударил в лицо не тишиной, а звуковым кулаком.
Внизу, на улице и во дворах, бушевал безумный, трёхсторонний ад. Чёрный внедорожник Милитеха с выбитыми стёклами упёрся в стену, из его бойниц строчили стволы, отстреливаясь от теней, мелькавших в окнах соседних домов. Эти тени стреляли назад короткими, точными очередями — группа захвата Дозора. А между ними, словно бешеные псы, метались и палили во всё, что двигалось, фигуры в камуфляже «Шестой улицы». Но они не координировались. Они бились в конвульсиях, стреляли в воздух, в стены, друг в друга. Один, с дымящейся дырой в груди от выстрела Дозора, продолжал ползти.
«Ну, нахер.»
Я побежал по крышам. Сирены, крики, рёв двигателей, сухой треск оружия, взрывы гранат — всё слилось в один невыносимый рёв.
Внезапно в моём ухе, в том самом, где когда-то был интерфейс, раздался резкий, чистый звук — звонок на частоту, которую не должен был блокировать никакой глушитель. Голос был чётким, грубым и полным холодной ярости.
— Ви! Это агент Купер. Ты видишь, во что это превратилось? Прекрати сопротивление. Мы можем тебя защитить. Опусти оружие и выйди на улицу с поднятыми руками. Сейчас!
— На какую нах улицу… — начал орать я, но мой голос потонул в грохоте.
И тут связь исказилась. Голос Купер распался на цифровой визг, сквозь который прорвалось что-то другое. Не один голос, а сотни, тысячи, наложенные друг на друга, шепчущие, кричащие, бормочущие на несуществующих языках.
— …прекрати… сопротивление… ключ… найден… слияние… необходимо…
Боль ударила в виски белым, горячим гвоздём. Мир поплыл. Не просто закружилась голова. Перед глазами пронеслись образы, чужие, цифровые: бесконечные коридоры данных, пылающий городской силуэт, пара глаз — не человеческих, а состоящих из бегущего зелёного кода. Я едва удержался на ногах, схватившись за низкий парапет крыши.
Искин. Он не просто искал. Он был здесь. Он пытался достучаться и до меня. Или вломиться. Головокружение и видения были не помехами. Они были атакой. Прицельной и точной.
Теперь я был центром урагана. И ураган решил забрать меня в себя.
Глава 10 (конец)
Боль отступила так же внезапно, как и накатила, оставив после себя пустоту, звенящий звон в ушах и вкус крови на губах. Но я уже был на крючке, никаких иллюзий у меня не осталось. Сознание цеплялось за реальность — жёсткий бетон под коленями, запах гари и пороха.
Дома располагались в ряд и через крышу можно было перемещаться от одного к другому. Снизу доносились не крики и выстрелы, а что-то новое. Низкое, ритмичное гудение. Ави. Не один, а несколько. Дозор уходил, забирая своих убитых и раненых, или это подлетали подкрепления Милитеха? Какая к черту разница. Пусть теперь их юристы решают кто первый начал стрелять. У них вертолёты, сканеры, тепловизоры. У меня — «Лексингтон» с неполным магазином, голова как проходной двор и полное отсутствие перспектив впереди.
Но надо было двигаться. Двигаться сейчас.
Пожарная лестница с другой стороны дома. Ржавые ступени скрипели под ногами. Внизу — узкий переулок, заваленный хламом. Ни души. Сражение бушевало в сотне метров, у подъезда.
Куда?
По крайней мере ответ на вопрос я знал. В голове, лишённой карт и навигатора, всплыл образ из другой жизни. Из молодости. Не Хейвуд, Уотсон, а вот эта промзона. Мы с Джеки часто шастали по Найт-Сити, изучали территорию разных банд. Было опасно, но было жутко интересно. «Знать район — значит владеть им», — говаривал он. Там, перед дамбой «Петрохем», были старые отстойники, полузаброшенные дома. Бетонные коробки с выбитыми окнами, заваленные ржавым железом и зарисованные всеми видами граффити. Места, куда сбрасывали брак и технический мусор. И где обитали те, кого город выплюнул окончательно. Те, кто травился «Голубым маслом», чтобы забыть день; кто нырял в «Блеск» в поисках несуществующих психоделических миров; кто колол «Сок», выращенный на отходах, в тщетной попытке сделать свои тела сильнее в мире, где сила измерялась хромом. Наркоманы, бомжи, отбросы. Место, где не было камер, потому что наблюдать там было не за чем. Идеальная дыра. Сзади была промпарк Арасака, а строго напротив него дамба. С большими буквами PETROCHEM. Бежать было далеко, но во мне было столько адреналина, что я физически не мог оставаться на месте
И я побежал. Не к дорогам, а вдоль задних дворов, под прикрытием заборов и груд мусора. Адреналин, чистый и ядрёный, гнал кровь по венам. Каждый шаг, каждый вздох холодного, мусорного воздуха был… моим. Моим выбором. Моим движением.
И это было похоже на… свободу.
Странная, уродливая, смертельная свобода. Как будто прыгаешь с крыши небоскрёба, точно зная, что внизу тебя ждет только асфальт. Ты свободен только пока летишь.
Ну и в жопу всё.
Зато свободен.
От Круза, от Шоу, от ФРУ, от Милитеха, от НСША… Цепочка конвоиров, планов и протоколов оборвалась. Они больше не вели меня по коридорам, не кормили по расписанию, не задавали вопросы. Не передавали меня из рук в руки как самый ценный актив. Я был снова диким. Раненым, слабым, но диким зверем на своей территории.
Искин молчал. Дозор молчал. В ухе была только тишина, нарушаемая гулом ави где-то позади. Я бежал, и с каждым шагом тошнота и головокружение от атаки отступали, замещаясь холодной, трезвой яростью и отчаянием.
Как нас нашли?
Мысль билась, как мушка в стекле. Шоу был параноиком. Он использовал блокиратор. Он связывался только по защищённому каналу, «Гроза в банке». Он доверял Карверу, своему человеку. И всё равно… всё равно их накрыли за считанные часы.
Карвер… Его пустые глаза, механические движения. Его не просто убили. Его взломали. Через что? У него не было «Кироши»? Или были, но другого типа? Или… или взломали
