вдруг стало грустно.
Мелькнули года, дочь выросла, жена исчезла из нашей жизни, лишь изредка появляясь, чтобы поговорить с дочерью. Меня она старательно игнорировала, а я продолжал делать артефакты, наконец разобравшись, как добиться своего.
Однажды я всё-таки поговорил с дочерью и попросил её о помощи. Она долго сопротивлялась, но не своему участию, а тому, что я должен был умереть у неё на глазах.
— Мама ушла от нас, стала безумной. А теперь и ты хочешь покинуть меня? — грустно говорила она со свойственной молодости безнадёжностью.
— Нет, птичка. Я хочу стать сильнее, чтобы всегда быть рядом и защищать тебя.
И вот настал тот день.
Восемь мощных артефактов, созданных моими собственными руками, на которые я потратил две жизни. Они сияли разноцветными огнями вокруг мраморного постамента, на котором лежал я. Надо мной стояла красивая девушка в лёгком платье и сжимала в руках волнистый кинжал с алмазным лезвием и золотой рукоятью.
Его я закончил буквально два дня назад. Симпатичная вещь вышла, только я смотрел не на клинок, а на трясущиеся от холода губы девушки.
Мраморный храм — плохое место для тонких одежд. Зато проводник силы хороший.
— Начать ритуал! — объявил я, и по храму разнёсся барабанный бой.
Музыка была необязательна, но на миру без музыки смерть не красна, даже в собственном храме.
Десятки людей били в барабаны, произносили заклятия, которым я их научил. На секунду мне стало смешно: люди не обладают никакой магией, все их слова и звуки всего лишь красивая картинка. Единственное, что играло роль: артефакты вокруг и девушка рядом со мной. Ключ, последний и самый редкий артефакт в обитаемой вселенной — дитя двух богов.
— Давай, дочь, сделай это.
Девушка, так похожая на свою мать, моргнула, словно выходя из транса, в который её погрузила музыка. Сжала ладошками рукоять кинжала. Закрыла глаза. Отвела руки вверх, от чего толпа взвыла, но тут же опустила обратно.
— Я не могу.
— Можешь, — чуть надавив, сказал я. — Должна. Иначе нам помешают.
Она была единственная в зале, кроме меня, кто обладал магией, и понимал, как работает наш мир. Почти понимала.
— Почему ты должен умереть? Мы же бессмертны?
Я почувствовал, как натягивается старая кожа на лице. Длинная спутанная борода скрыла улыбку. Впервые я дожил до таких глубоких морщин. Теперь смертная оболочка накладывала свои ограничения.
— Потому что истинное бессмертие открывается только после смерти.
Я видел вокруг неё тонкие потоки, доказывающие, что она находится внутри божественной силы — цикла перерождения. Но понимал, что сложно поверить в бессмертие, когда живёшь свою первую жизнь.
— Бей! — рыкнул я, заставляя выполнить её свою роль.
Зарыдав, девчонка вскинула руки, прокричала в небо имя матери, которое я не расслышал за биением барабанов и собственного сердца, и ударила меня кинжалом прямо в грудь.
Я почувствовал горячий стержень внутри сердца, а потом — резкий холод.
Сосредоточиться! И артефакты, откликаясь на приказ, начали качать энергию через тело человека, которым я был, в сущность бога, которым являлся.
— Ещё, ещё! — шептал я холодеющими губами. Нужно ещё немного, прежде чем сработает ключ.
Я с трудом подтянул руки к кинжалу. По нему вверх от тела к потолку струилась кровь.
— Папа? — сквозь гул потоков силы услышал я. — Это можно остановить?
Я мысленно ответил: «Нет». Сил в теле почти не осталось. Зато энергетическая сущность напитывалась такой мощью, что мне казалось, что я легко возьму всю планету на плечи и закину её в любую даль многомерного космоса.
Наконец я почувствовал момент: пора активировать девятый артефакт. Последние остатки силы тела направил в руки, нашёл незаметную кнопку в металле кинжала. Нажал.
— Дочь, пора. Ты — ключ, — прошептал я, чувствуя, как напрягается пружина и скрытый в рукояти артефакт готовится выскользнуть наружу.
Девушка отпустила кинжал и, закрыв глаза, приготовилась к финальной части ритуала. Лишь она могла соединить такие разные энергии нашего мира в один мощный поток через чёрную призму, которая выскользнула из рукояти кинжала.
Но за секунду до этого она резко отвернулась:
— Мама, что ты здесь делаешь?
На грани сознания я услышал знакомый рык моей жены. Бывшей, да сотрёт время её имя.
— Тварь! Я доберусь до тебя в любой жизни!
— Мама! — вскрикнула дочь, а затем огненный шар снёс её, уронив на меня, и несколько горячих капель крови брызнули мне на лицо.
А я умер.
Хотя нет. Было же не так. Не совсем так. Услышав безумный голос своей бывшей жены, я вскинул руки, направляя часть полученной силы в физическое тело. Материя затрещала, захрустела, но выдержала поток.
Почувствовав колебания Дара, я схватил дочь за тонкую одежду и рванул на себя. Под треск ткани я вместе с ней рухнул за алтарь, на котором лежал, почувствовав, как огненный шар врезался в камень.
Храм затрясся. А может это просто тряслось моё тело с кинжалом в груди. Всё-таки я умирал и лишь мелкая неприятность заставила меня изменить план.
— Папа, что мне делать? — спросила дочь, глядя на меня заплаканными слезами.
— Жить, Птичка. Жить, пока возможно. Чтобы затем переродиться, — шептал я. Слова давались с трудом.
— Но мама здесь…
— Ты уже взрослая, справишься, — улыбнулся я. — Да и я вернусь. — Закашлялся, сплёвывая кровью. Заметил, что дочь разбила скулу, когда падала, и по ней сейчас струитсь кровь.
— Никогда не сдавайся. Действуй до конца и защищай тех, кого считаешь своим. Даже ценой своей жизни, — сказал я, стирая кровь с её лица.
— Поняла, — сказала она твёрдым голосом, слушая, как кричат наши люди — обычные люди — пытаясь остановить богиню огня.
А затем она сделала то, что должна была: стерев остатки крови со своего прекрасного лица, она сжала руки на чёрной призме волнистого кинжала, торчащего из моей груди, закрыла глаза и закончила ритуал.
И теперь я умер. Наконец-то.
* * *
Я висел в безвременье вне пространства, в полной тишине и темноте. В спокойствии, которое редко встретишь в обычной жизни. Моя душа плыла от одного берега жизни к другому, а я пытался понять, что сейчас только что произошло.
Я частично прожил свою прошлую жизнь, взрастил дочь, только не для того, чтобы убить её, как принято у некоторых других богов, а для того, чтобы она убила меня. Ради моего бессмертия и силы.
При этом
