возвращаются, ведь то, что одноклассник утопал к себе, ещё ничего не означает.
Я мог бы, конечно, пересказать Миле то, что на меня выплеснула Лика, но тогда она точно начнёт всё отрицать. Лучше мне самому во всём удостовериться, а потом поговорим.
Бредовость ситуации отчасти смешит.
Мила подозревает меня в измене. А теперь и я её подозреваю. Мне уже слабо верится в слова Лики, что это такой хитрый способ меня оттолкнуть, но, возможно, между Милой и тем говнюком что-то есть.
Наклоняю голову к плечу, жду ответа и слежу за реакцией.
— Нет, не жду, — произносит спокойно. — А ты… езжай домой.
— Ладно, — как бы сдаюсь, разворачиваюсь и ухожу.
Мила растерянно смотрит мне в след. Наверно, ожидала, что я начну спорить.
Ничего, милая… я дам тебе шанс.
Выйдя в поздний апрельский вечер, ускоренным темпом добираюсь до улицы, где припарковал машину. Прыгаю в салон и беру курс на двор Милы. Паркуюсь под голым кустом сирени возле подъезда и, обойдя тачку, открываю багажник.
И вот я снова на этаже, нажимаю на кнопку звонка. Хорошо, что он тихий, а то бы Сашку разбудил.
Мила снова возится у глазка, а потом рывком открывает дверь и возмущённо начинает:
— Глеб, я же сказала, езжай домой.
— А я приехал, — мягко отстраняю её и просачиваюсь в квартиру.
— Что это? — смотрит на сумку в моей руке.
— Вещи.
— Какие такие вещи? Чьи?
— Мои.
Наклоняюсь, чтобы щёлкнуть её по носу, но Мила уворачивается.
Тогда протискиваюсь мимо неё в узком коридоре и беру курс на комнату.
— Погоди-погоди, — гневно шепчет, семеня следом. — Что это значит? Какие вещи? Зачем ты из принёс?
Захожу в спальню, кидаю сумку на стол, выдыхаю и с улыбкой смотрю на жену.
— Как зачем? Жить здесь буду. С вами.
— Чего? — возмущению Милы нет придела. — Тебя не приглашали.
— А я сам себя пригласил.
— Глеб!
Делаю шаг к ней.
— И если уж на то пошло: в приглашениях не нуждаюсь.
Она замирает, замолкает и, поразмыслив с секунду, выпрямляется.
— Тогда я уеду.
— Куда?
— В Питер.
— А я следом.
— К родителям в Анапу.
— Я с вами.
Ухмыляюсь. Такой уж план «Б» — быть рядом, несмотря ни на что.
— Нет, ты не оставишь работу.
Интересные выводы.
— Да, оставлю. Ещё как оставлю. Без меня в офисе ничего не развалиться. Уверен. А вот семья, вполне может.
— Ты её сам развалил, когда начал изменять.
— Боже! — воздев руки к потолку, потрясаю ими. — Сколько можно! Да не изменял я. — С подозрением смотрю на Милу. — Может, это ты мне изменяешь с Геной своим?
— Чего? — в её глазах неподдельный шок. — Я не изменяю тебе с Геной.
— Почему я должен тебе верить?
— Да потому… потому… потому, что это так.
— Когда я утверждал, что не изменяю, ты почему-то верить не желала лишь потому, что это так.
Мила поджимает губы, вздыхает. Всё-таки подловил. Даже улыбаюсь удовлетворённо. Но жена мотает головой.
— Это другое.
— Другое, как же… — бормочу под нос. — Ладно. Проехали. А вот скажи, — в голове возникает догадка. — Тебе Лика что-то про меня наплела?
— Лика? При чём здесь Лика? — Мила отводит взгляд, и понимаю, что без Лики всё-таки не обошлось. — И вообще, я устала. Спать хочу. Ты на часы смотрел?
Окидываю жену оценивающим взглядом. Выглядит действительно так, будто сейчас упадёт без сил. Судя по собравшемуся гармошкой одеялу и смятой подушке, уже спала, когда я так бесцеремонно ворвался в квартиру. Дважды.
— Ладно, — соглашаюсь. — Пошли спать. Завтра поговорим.
— Пошли спать? — выставив впереди себя руки, она толкает меня к двери. — Нет, Глеб. Спать я одна буду. Ты иди на кухню или… к Сашке. У неё кресло раскладывается.
— Пойду к Сашке.
Сегодня буду понимающим, уступлю, но завтра не отвертится, придётся объясняться.
Скидываю верхнюю одежду в прихожей, иду в ванную, чтобы умыться, плеснуть воды в усталое лицо, думая, что за минувшие сутки, будто год прошёл. Быстро нырнуть в домашнюю одежду — шорты с футболкой, и уйти в комнату к дочери.
Она утомилась за день. По крепостям лазить — это вам не шутки. И спит здоровым детским сном. Даже не слышит моей возни: как раздвигаю кресло, кидаю бельё наспех и заваливаюсь на скрипучий матрас.
Веки стремительно тяжелеют. Я ведь тоже устал.
Но сплю я не особо глубоко. Слушаю мерное дыхание дочери, в голове бродят мысли. Занимаюсь тем, чем в жизни не занимался. Прокручиваю наш с Милой будущий разговор в голове.
Я могу это делать, готовясь к деловой встрече, просчитываю варианты развития событий наперёд. Продумываю стратегию в бизнесе. Но не с женой. С ней обычно этого не требовалось, а вот — дожили.
Из дрёмы меня вырывают странные звуки.
Резко открываю глаза и сажусь.
Кого-то определённо тошнит в туалете.
Кажется, Миле плохо.
Глава 16
Подхожу к двери, дёргаю ручку. Не поддаётся.
Надо же, заперлась. Какая глупость.
— Мила, зачем закрылась?
— Всё в порядке, — долетает до меня.
Голос слабый, обессиленный.
— Что-то не похоже. Открывай.
После паузы в несколько секунд раздаётся щелчок замка. Мила сидит на полу — позеленевшая с заплаканными глазами.
— Мил, мы же договорились, никаких замков. Помнишь, ты в обморок в ванне грохнулась, а мне дверь ломать пришлось?
— Угу, — кивает.
Дело было после семейного пикника. Жара стояла несусветная. Видимо, Милка словила тепловой удар. Вечером, добравшись до дома, убежала под прохладный душ, и от контраста температур упала в обморок. Хорошо, что ничего себе не сломала, падая. Или того хуже. Сколько раз в сводках новостей мелькает — летальный исход из-за удара затылком об кафель. После того случая я быстро кафель в кухонном уголке на влагоустойчивый ламинат заменил. Всяко помягче будет. Ну а в ванной договорились дверь не запирать и ковриков побольше постелили.
— Что с тобой?
Наклоняюсь, кладу ладонь на лоб. Он холодный, значит, не температура.
— Пиццей этой дурацкой отравилась, что ли?
— Пиццей? — Мила хмурится. — Откуда ты знаешь, что мы ели пи…
Договорить не успевает, её снова тошнит.
Плечи трясутся от хныканья, ладони прижимаются к животу. Сухие спазмы терзают пустой желудок.
— Воды принести?
— Угу, — едва слышно.
По-моему, это единственный звук, который ей удаётся нормально произносить.
Мила выпивает стакан воды, веду её до кровати, но она отталкивает меня и снова шаркает в туалет.
Через час мне не до смеха.
Что с ней? Тошнота не прекращается. Она стала ещё бледнее и дрожит то и дело.
— Я вызову скорую, — решаю.
— Сашка…
— Спит. Вы же с одного куска ели, а с ней
