подходит, а вот ты не так уж уникален для неё.
Её правая бровь изламывается в дугу.
— Что это, Лика? Брызги яда?
— Нет, факты.
Разворачивается и идёт к выходу. Я, вскакивая на ноги, спешу следом.
— Нет уж постой. Какие факты, твою мать?
— Такие, — плюхается на банкетку и надевает сапоги. — Такие, Глеб. Ты знал, что у Милы роман с её же одноклассником. Как там его? — щёлкает пальцами. — О Гена… Точно! Это её школьная неудавшаяся любовь. Вот он снова появился, и Мила поплыла. Она мне всё рассказала. Ты же знаешь, что мы подружки.
— Ты чего несёшь?
— Я? Несу? — придвигается ко мне и доверительно сообщает. — Мила не появляется на работе, ты тут один, можно сделать вывод… Какой? Очевидный. Она уехала. К кому? К нему… Мила много о нём говорила. Рассуждала, как поступить. Тебе и Сашке больно делать не хотела. Но чувства… они-то сильнее. Сердцу не прикажешь. Ты только, Глеб, не расстраивайся. Она всё повод искала, как бы свалить. Самой быть виноватой в развале семьи Миле не хочется. Поэтому сделает тебя. Или… уже сделала?
Она поднимается на цыпочки и быстро целует меня в щёку, я даже отстраниться не успеваю.
— Не хочу, чтобы она из тебя идиота делала. А я… я бы тебя ценила, Глеб. И никогда бы не предала. Помни об этом.
Глава 14
На кой чёрт с утра пораньше мчу в Ладогу? Нет, я бы и вчера поехал, только принятый алкоголь и дикая усталость остановили от необдуманных поступков. Зато спозаранку, закинув в себя наспех приготовленный завтрак, прыгаю за руль и беру курс на восток области.
Слова Лики не дают мне покоя. Да, я ей в этом отношении не доверяю. Было бы странно верить женщине, которая пять минут назад пыталась тебя оседлать, а теперь оговаривает твою жену. Но всё же… Всё же… Поведение Милы такое странное, что сомнения остаются. Надо разобраться, что к чему.
Что за одноклассник, что за отношения между ними?
Мы никогда с ней бывших не обсуждали, мне оно не надо было, и Мила в моё прошлое не лезла, что с её стороны очень мудро, так что имя Гена мне ни о чём не говорит.
А если она реально с ним, что буду делать?
Отпущу или стану возвращать?
А захочет ли она сама вернуться? Может, там реально любовь?
Нет, не знаю почему, но всё нутро просто восстаёт от одной мысли о подобном будущем.
Обычно путь до Новой Ладоги, небольшого городка на берегу Волхова, занимает около двух часов, но сегодня добираюсь только после полудня, затратив на дорогу все четыре. Погода, наконец, начинает радовать, и трасса забита желающими провести выходные за городом.
Было время, мы сюда мотались довольно часто, пока родители Милы не перебрались южнее. Они купили небольшой домик в Анапе и каждый год две-три недели Мила вместе с Сашкой гостят у них. Я тоже приезжаю насколько могу, но основное время провожу на работе. Лето — горячая пора в нашем бизнесе. Активная стройка и сотни горящих заказов.
Поменяется ли что-то в этот раз?
Провожу ладонью по лицу. Чёрт… надо было всё-таки позволить себе ещё пару часов сна. Унылые улицы Ладоги усыпляют, а адреналин, на котором я сюда вылетел, уже исчерпан.
В городе много деревянных домов, старых полуразрушенных церквей, заросших скверов и заброшенных производств. Красивая, но умирающая провинция.
Однако цивилизация добралась и сюда. В центре небольшой квартал со стрит-артом, рампой для роллеров и скейтбордистов, модные заведения. Молодёжь высыпала на улицу погреться под первым апрельским солнцем.
Паркуюсь у пекарни и иду за глотком чего-нибудь бодрящего, потому что кофе с заправки оказалось натуральной дрянью без какого-либо тонизирующего эффекта.
Жмурюсь, запрокидывая лицо, ясное весеннее небо слегка улучшает настроение.
Беру на вынос, иду до дома Милы, оставив машину за несколько улиц. Не хочу привлекать внимание, послежу со стороны.
Квартира у неё на втором этаже в пятиэтажке. Встаю так, чтобы из окна меня не было видно, пытаюсь понять, есть ли жизнь за стёклами кухни. Отсюда непонятно.
Очень хочется подняться и увидеть жену, спросить, что, чёрт дери, с нами происходит, и я уже практически готов это сделать, когда дверь в подъезд отворяется, и во двор выходят Мила и… какой-то хрен. Следом выскакивает Сашка, она размахивает сложенным зонтиком впереди себя и, прыгая на одной ноге, замирает возле белого седана. Вся троица усаживается внутрь. Машина уезжает, а я стою на том же месте, сжимая стаканчик с остатками остывшего кофе, выплёскивающимися наружу.
Выбрасываю его в старую бетонную урну, стоящую тут ещё с советских времён, стряхиваю капли с пальцев.
Секунды идут, пока окончательно прихожу в себя и быстрым шагом возвращаюсь к автомобилю. Сейчас, думаю, найду их, и на месте разберёмся. Мысленно представляю, как хватаю парня за шкирятник и вытряхиваю душу за то, что тот осмелился флиртовать с чужой женщиной. Или ещё чего похуже. Даром что одноклассник. Мила моя жена, всякие поползновения в её сторону запрещены.
Кружу по старым улочкам, выезжаю на центральную. Если они не рванули за пределы Ладоги, то шанс их обнаружить практически стопроцентный.
Так и происходит. Вижу белый седан возле пиццерии. И своих вижу через стекло заведения. Сидят за столиком возле окна. Сашка уставилась в телефон, Мила смеётся, о чём-то мило беседуя с упырём Геной или как там его.
Первый порыв зайти и поймать врасплох проходит. Решаю понаблюдать.
Они, конечно, весело общаются, но на пару непохожи. Вроде как.
Лика завистливая баба, чего уж там, напела с три короба, но ведь откуда-то она про этого Гену знала! Выходит, обсуждали его с Милой? А при каких обстоятельствах?
В голове врубается колокольчик оповещения — не доверяй Лике. Много лет назад, ещё до знакомства с Милой, она пыталась ко мне подкатить. Мы всегда хорошо общались, на одном из корпоративов даже чуть не трахнулись. Уж не знаю почему своими двадцатилетними мозгами решил не мешать личное и работу. Тогда только устроился к отцу в помощь и подумал, что краткосрочный роман с сотрудницей очков мне не прибавит. А позже узнал, что Лика сама любовница шефа. Моего отца. Ну как любовница — у них это случалось время от времени, а после у неё случалось повышение. При всём при том, что специалистом она была отличным и сама бы без этой постельной возни могла сделать себе карьеру.
Сначала я злился на отца, из-за того, что он изменяет матери,
