поссорились, Саше так понятнее.
— Да, милая.
— Сильно? — уточняет с опаской.
— Да.
— Надолго?
— Не знаю, дочь.
— Надо мириться.
Вот как ей объяснить, что у взрослых бывают такие ситуацию, что просто сцепить мизинчики и произнести волшебное «мирись-мирись и не дерись», недостаточно.
— Хочешь… — скрепя сердцем предлагаю. — Хочешь… ты с папой пока побудешь? А я тут… одна.
Дочка не обязана страдать вместе со мной. Наверное, так лучше. Обживусь, привыкну, потом её заберу, да?
— Нет, — мотает головой. — Я тебя не брошу, мамочка, — тянется, чтобы обхватить меня тонкими ручками, и сладко чмокает в щёку.
На душе становится чуть теплее и светлее.
— Дело не в этом…
— В этом, — перебивает Сашка, и мы обнимаемся долго-долго.
— Прости, что на тебя накричала, — извиняюсь.
— Всё в порядке, мам.
— Прощаешь?
— Прощаю.
Это наш ритуал: кто бы чего не натворил, мы всегда прощаем друг друга. Только до сегодняшнего дня большинство ситуаций было по мелочи. Не помню, когда последний раз повышала голос на дочь. Мне больно уже оттого, как изменилось её личико от моего крика.
— Спасибо, милая. Мама просто очень устала.
Встаю и иду на кухню.
После холодного ужина и горячего чая, я, наконец, дрожащими руками берусь за телефон. Он был на беззвучном, от количества пропущенных мои брови ползут вверх. Глеб автодозвон врубил, не иначе.
Сашкин телефон я забрала себе, он выключен. Думаю, там та же история.
Собравшись с духом, звоню, и Глеб подхватывает на первом же гудке.
— Мила… — грозно начинает муж, а я злюсь.
Это я могу гневаться, не он! Никакого права не имеет так со мной разговаривать.
— Тут Сашка с тобой поговорить хочет, — передаю трубку дочери, а сама выхожу из комнаты.
Нет у меня сил сидеть рядом и слушать их беседу.
Отодвинув табуретку от стола, я, уперев локти в столешницу, смотрю в окно, в темень двора. В голове дурацкая мысль, что надо бы помыть стёкла.
В мае, — бросает внутренний голос.
У нас с родителями что-то вроде традиции было, готовиться к лету и на майских праздниках драить окна.
В желудке образовывается неприятная тяжесть, когда думаю, что придётся остаться здесь до мая.
И даже дольше, — теперь уже с ехидством подсказывает внутренний голос. — Ты сама так решила. Но это лучше, чем быть малахольной и терпеть измены Глеба, делая вид, что ничего не замечаешь и не знаешь.
Вот сейчас соберусь с мыслями и через неделю-другую поговорю с ним, всё выложу и про дочь внебрачную и про то, какой он на самом деле.
Да, я сбежала, но я всегда так делала, сколько себя помню. Когда мать с отцом ссорились, уходила на улицу и могла часами просто так слоняться без дела. В школе, получая плохую оценку, также допоздна домой не являлась, зная, что там меня может ждать выволочка. Кто-то смело встречается с трудностями лицом к лицу, а я не такая. Мне надо отползти в безопасное место и выждать.
Как Светка я не могу. Та Артёму вывалила про его измену сразу. А я, чтобы про трусики в кармане пиджака сказать, несколько недель раскачивалась.
Вскоре Санька приходит вместе с телефоном.
— Мы поговорили, — сообщает.
Смотрю на экран. Глеб всё ещё рассчитывает на объяснения.
— Привет, — говорю, дождавшись, когда Саша выйдет из кухни.
— Привет? — усмехается он. — Ну привет, милая. Ты что творишь? — он не кричит, напротив, произносит мягко, будто с душевнобольной общается.
Может, я ему такой и кажусь?
— Я ничего не творю, я в Ладоге, уехала на какое-то время.
— В Ладоге… отлично… На кой чёрт, Мила?
— Мне надо побыть одной, то есть без тебя.
— Зачем?
— Когда мы на одной территории, ты давишь.
— Я? Давлю? Да я белый и пушистый, если не заметила. И совсем безобидный.
Глеб пытается шутить, но я даже не улыбаюсь.
— Мила, возвращайся.
— Обязательно, но не сейчас.
— А когда?
У меня нет конечной даты.
— Точно не знаю.
— Если ждёшь, что я поеду следом за тобой, то… чёрт, это бред. Ты понимаешь? Ты на пустом месте не пойми что развела.
Кажется, мой муж начинает закипать. Отлично, хоть какие-то негативные эмоции с его стороны. Ощущаю лёгкое злорадство.
— Я? На пустом месте?
— Да. Ещё и ребёнка не пойми куда сорвала. О Сашке ты подумала?
— О ней я думаю в первую очередь.
— Что-то не похоже.
Меня кроет.
— Иди на фиг, Глеб. Иди ты на фиг!
— Окей, я уже там. А ты посиди, подумай о своём поведении.
— Чего?! — возмущённо начинаю я, но Глеб меня опережает.
— Какая у тебя цель вообще? Рушишь семью из-за ничего.
— Я? Рушу семью? — дышу возмущённо. — Думаю, ты не особо огорчишься, если семья наша рухнет. У тебя ведь резервная имеется.
— Резервная? Мил, ты в своём уме?
— Да!
Скидываю звонок и долго сижу в тишине. Потому что Глеб больше не перезванивает.
Глава 11
День спустя падаю на табуретку и рычу от досады. Квартира решила объявить мне бойкот? Ничего не работает. Ни слив, ни плита, раму до конца теперь не закрыть. Уверена, вскоре проблем добавится. Дом, в котором не живут, очень быстро приходит в упадок.
Размышляя, кто может мне помочь, звоню Генке. Он ведь сказал: обращайся. Других бывших одноклассников беспокоить не хочу, а соседи, с которыми нормально общались, давно переехали.
Он и рад, и удивлён моему звонку. Ещё больше удивлён тому, что я, оказывается, уже в Ладоге. Мы быстро договариваемся на выходные. Он то пока в Питере.
В дверь звонят — это доставка. Сетевые рестораны добрались и до нашей глуши, что в моём случае очень даже удобно. А в субботу, надеюсь, заработает плита, и я смогу нам с Сашкой наготовить чего-то более полезного и домашнего.
Время до выходных ползёт очень медленно. Глеб не звонит, я много думаю, проигрываю в голове наш будущий разговор, подбираю варианты развития событий. Они, конечно, все, как один, негативные. Хорошего исхода для нас не вижу.
В пятницу ближе к вечеру приезжает Гена. Жалуюсь ему на квартиру, он успокаивает, говорит, что сейчас разберётся.
— Ты сам, что ли? Думала, ты мне специалиста подгонишь.
— Так он перед тобой, — усмехается, но, видимо, мой скептический вид веселит его ещё больше. — Чего так испуганно смотришь? Не бойся, хуже не сделаю.
— Хуже? — нервно хихикаю. — Хуже уже невозможно.
— Иди-иди, отдохни, позову, когда готово будет.
Он мягко разворачивает меня и подталкивает в спину. Я оглядываюсь с недоверием.
— Иди, не мешайся, — подгоняет.
— Ладно.
Иду до комнаты, бухаюсь на диван и бездумно листаю ленту социальной сити.
