меня под локоть.
— Ты с ума сошла? — шипит. — Точно умом тронулась. Мил, ну куда ты?
— Как куда? Поговорить.
По мне так всё очевидно, что надо делать.
— Ну и что ты ей скажешь? Привет, я жена Глеба?
— Типа того.
Дёргаю рукой, пытаясь высвободиться из хватки Лики.
— Не принимай опрометчивых решений. Пожалеешь потом.
— Поздно. Не пожалею.
Всё-таки вырываюсь и пячусь от Лики. Чуть заикаюсь, когда произношу:
— Ты езжай. Я тут сама разберусь.
— Как я тебя оставлю?
— Нет-нет, поезжай, серьёзно. Я уже на работу не вернусь. Смысла нет.
— Да уж… смысла точно нет.
— Лика, уезжай.
Машу на неё рукой, а затем разворачиваюсь и припускаю следом за женщиной с ребёнком. Те уже вышли за пределы двора.
На перекрёстке замечаю, что они уже пересекли дорогу.
Вот это скорости!
Дожидаюсь, когда свет сменится на зелёный и бегу по зебре, огибая лужи, образовавшиеся в глубокой колее.
Я вроде и спешу, но шаги мои постепенно замедляются.
Лика права, что я им скажу? Как начну разговор? Она может меня послать, может сказать, что я ошиблась, тронулась умом, что не знает она никакого Глеба.
А следом позвонит ему и нажалуется.
Знает ли она, как я выгляжу?
На всякий случай поднимаю шарф повыше, чтобы скрыть половину лица до носа.
Почему боюсь? Минуту же назад собиралась с ней поговорить, а сейчас теряюсь.
Женщина с ребёнком поднимаются на крыльцо одного из зданий, и я только внутри понимаю, что мы попали в детскую поликлинику.
Так что ни в какой сад они не ходят, видимо, на больничном дома сидят.
Мы оказываемся возле регистратуры. Я встаю прямо за ними. И не дышу.
— Документы? — доносится из-за стойки.
— Да-да, сейчас, — кивает женщина, и я утыкаюсь взглядом в папку, которую она достаёт из сумки.
На стойку ложиться полис, а в папке виднеется свидетельство о рождении.
Я вытягиваю шею, меня интересует только одно: что там в графе отец.
Читаю: Семёнов Глеб Александрович.
Отшатываюсь.
— Вы не будете стоять? — раздаётся со спины, и я подскакиваю.
Ничего не говорю, лишь отрицательно мотаю головой.
Взгляд падает вниз на ребёнка.
Девочка, почувствовав моё внимание, поворачивается личиком ко мне.
Боже… Её глаза! И брови! И ямочка на щеке, когда улыбается.
Лика была права, они с Глебом действительно очень похожи.
Глава 7
Как снова оказываюсь на улице, я не помню. Ноги несут меня к торцу здания. Я прислоняюсь к влажным кирпичам и закрываю глаза. Мне нужна опора. И стена под спиной кажется мне сейчас неплохим вариантом.
Я не плачу, просто сбивчиво дышу.
От шока.
От боли.
От разочарования.
Мой мир перевернулся несколько недель назад. И продолжает совершать кульбиты один за другим.
Жизнь — американские горки. Простите, как там говорят? Я уже накаталась.
Самое ужасное, какое-то время назад в голову закрадывалась мысль, что как-то скучно я живу. Конечно, это обычное дело для питерской осенней хандры. Но… увольте. Спасибо, я уже взбодрилась. Можно мне обратно в мою скучную привычную жизнь?
Только дороги назад нет, а будущее — туманно.
Допустим, я могла бы простить измену. Теоретически. Или уверовать в слова Глеба, что он чист, как горный ручей. Но ребёнок… ребёнок меняет всё.
Боже… а как мне сегодня возвращаться домой?
Ноги не идут в том направлении. Никак!
Закрываю глаза, очень хочется долбануть затылком о кирпичи в стене. Это бы меня отрезвило.
Но в себя приводит мужской голос, назвавшей меня девичьей фамилией.
— Мила? Мила Образцова?
Приоткрываю глаза, потом отталкиваюсь от стены, суетливо смахивая остатки слёз со щёк. Уже глубокие сумерки, свет от фонаря в этот угол не дотягивается, так что хорошо, что никому не видно моей заплаканной физиономии.
Только и я сразу понять не могу, кто передо мной.
— Да-да? — вглядываюсь в мужской силуэт. — Ой! Генка?
Смотрю на парня в форме работника скорой помощи.
— Ты что тут делаешь?
Я действительно удивлена.
— А ты? — улыбается он.
— А я… я, — поворачиваюсь то направо, то налево, придумывая на ходу, — ходила в поликлинику, направление взять хотела.
— У тебя ребёнок?
— Дочка.
— Сколько ж лет не виделись?
— Да уйму!
— Так, а что направление? Взяла?
— Нет, очередь большая.
— Может помочь? Хочешь словечко за тебя замолвлю?
— Ой, не надо, я в другой раз. Неудобно как-то.
— Да мне несложно, — настаивает мой бывший одноклассник, непонятно какими судьбами оказавшийся на заднем дворе детской районной поликлиники.
— Нет-нет, если честно, я уже передумала. Не надо нам оно, — отрицательно мотаю головой и надеюсь, что он не продолжит уговаривать.
— Ну как знаешь.
Замолкаю, смотря на Гену. Он очень изменился, возмужал. Правда всё такой же высокий и худощавый, волосы слегка завиваются. Сколько над ним парни прикалывались по этому поводу, учитывая, что в последних классах Генка косил под рокера и отрастил себе шевелюру аж ниже плеч. Сейчас у него аккуратная мужская причёска.
— Да, время летит, — говорю. — Ты хорошо выглядишь.
— Но всё ещё узнаваем?
Усмехаюсь.
— Определённо да. И причёска эта тебе больше к лицу.
— Ну вот, разочаровала. Не быть мне звездой сцены.
— А ты ещё играешь?
— Давно в руки гитару не брал.
Мы ненадолго замолкаем в неловком молчании.
— Какой мир тесный…
— Неожиданная встреча, — бросает Гена почти одновременно со мной.
И снова тишина.
— В Ладоге давно была? — спрашивает первым.
— Давно.
— А я вот обратно перебираться хочу. Родителям надо помочь.
— Мои-то уехали.
— Это я в курсе.
Он что-то ещё говорит, а я хмурюсь, думая, может, это знак? Почему бы не сбежать? В знакомом с детства направлении?
Я в том городке, спокойном, тихом, провинциальном выросла, на берегу Волхова, а после школы рванула в Питер поступать в Герцена. Снимала квартиру с подругой напополам, только недолго, с утра до вечера пропадала в университете, но быстро встретила Глеба и выскочила замуж.
— Слушай, — перебиваю вещающего о чём-то Генку на полуслове. — Дай мне номер, я может, в Ладогу соберусь, наберу тебя.
— Так это… без проблем. Диктуй свой.
Диктую, и Гена даёт дозвон, я быстро сохраняю номер и сбивчиво прощаюсь.
— Ладно, я побежала, пора уже. Дома ждут.
— Дай хоть обниму, а?
Его улыбку видно даже в темноте.
— Ага.
Секунду спустя тону в коротких, но крепких объятьях. От куртки Гены пахнет дождём, весенней влагой и тем странным запахом, который часто излучают медицинские работники.
— И как ты врачом стал? Я даже не знала, — похлопывая его по спине, прощаюсь.
— Хоть бы раз на встрече одноклассников появилась, тогда бы знала. Да и не врач я, фельдшер.
— Всё равно,
