Когда я снова открыла глаза, мир стал калейдоскопом огней, цветов и серых — серых глаз. Как только я поняла, где находилась и что происходило, все перестроилось во что-то новое и неясное.
Хотя глаза Ханта были неизменными и такими темными, насыщенными и совершенно нечитаемыми. Моя голова лежала на его коленях и мир, за которым я не могла уследить и который не могла удержать, кренился, кружился и мчался. Все переворачивалось, и рука Ханта лежала на моем животе, чтобы удерживать меня.
Я почувствовала себя плохо, но каким-то образом немного прочистила голову, чтобы легче думалось.
— Что происходит? — пробормотала я.
— Мы в такси. Не могу быть уверенным, но... — Он стиснул зубы, и в его взгляде появилось смятение. — Я практически уверен, что кто-то что-то влил в тот напиток, пока он стоял на стойке.
Так вот что это было? Внезапно тепло и тяжесть не ощущались комфортными и безопасными. Я могла чувствовать, как мое сердце в груди пыталось биться быстрее, но и тяжесть там присутствовала.
— Черт, — простонала я.
— Я говорю, что тебе подсыпали снотворное и это все, что ты можешь сказать.?
— Ты говоришь, что мне подсыпали снотворное и ждешь, что я скажу больше?
Я не могла сказать больше и не желала. Я даже не хотела думать насчет этого.
Выражение его лица сказало мне, что он злился, но его рука, лежащая на моей талии, и другая, поглаживающая мои влажные волосы, сказали мне обратное.
После всего, в них была нежность, и я была рада ей, рада, что была не одна. Потому что, если он прав...
Не думай об этом. Ничего не произошло. Ты в безопасности.
Я положила руку на свой живот и попыталась просто чувствовать и дышать. Не было нужды думать о том, что могло произойти. Как и не было нужды думать о прошлом.
Должно быть, я уснула, потому что следующее, что я поняла, так это как Хант достал меня из такси и взял на руки. У меня снова было странное отстраненное ощущение. Я видела, как он держал меня, аккуратно и сильно, практически так, будто это происходило с кем — то другим. Он даже не вспотел, пока заносил меня в лобби отеля.
Он не остановился у стойки администратора, поэтому я поняла, что он остановился здесь. Мой желудок сжался.
В лифте я, прищурившись, посмотрела на него и в своем туманном состоянии увидела очень ясно — он смотрел на меня так, будто знал вдоль и поперек, будто знал то, что даже не знала я. От этого мне отчаянно захотелось прижаться к нему ближе и так же оттолкнуть его. Я не знала, смотрел ли он так же на кого-нибудь или только на меня.
— Ты меня пугаешь, — сказала я.
Он нахмурил брови и открыл рот, помолчав, вздохнул, а затем очень медленно произнес:
— Тебе нечего бояться. Я не... Я бы не стал. Я помогу тебе лечь, а затем уйду, получу другой номер.
Он думал, что я ему не доверяла... что он мог сделать что-то.
— Не это. Я не об этом думаю.
— Тогда почему я пугаю тебя?
— Потому что не хочу, чтобы ты видел.
Небольшая часть меня знала, что я должна была заткнуться, что я говорила те вещи, которые не должна была говорить, но другая часть меня чувствовала себя так, будто находилась по ту сторону цементной стены — слишком далеко и слишком тяжело понять.
— Видел что?
Он плечом открыл дверь, и я просто ответила:
— Меня.
Глава 9
Он молчал, пока вел меня через темную комнату и опускал на стул. Он положил мою сумочку и одежду у моих ног. Я осмотрела вещи. Должно быть, он забрал их, но я не могла вспомнить когда. Он встал передо мной на колени, и оперся одной рукой на стул возле моего бедра.
— Почему тебе не хотелось, чтобы я видел тебя, Келси?
Моя голова была достаточно ясна, чтобы приказать рту в этот раз молчать. Я не собиралась обнажать свою душу перед ним. Я всю свою жизнь прожила как уверенная в себе девушка, девушка, которая не боится быть смелой, дерзкой или независимой. Но я играла эту роль, как все остальные. Нечувствительность и маска были необходимыми вещами моего детства. Но когда вырастаешь, нося маску, то никогда не знаешь лица, которое скрывается под ней. Хотя, я по себе могла догадаться, что скрывалось под ней — противоположность моей иллюзии: уродливая, боязливая и не стоящая цены за мой маникюр. Если бы я потеряла маску, если бы я позволила ей упасть, у меня не было бы ничего.
— Келси, посмотри на меня.
Мои веки были тяжелыми, а зрение расплывалось, но я заставила себя сфокусироваться на нем.
— Ты красивая, вот что я вижу.
Я попыталась улыбнуться, но не смогла. Не тогда, когда знала, насколько тонкой была защита этой красоты... насколько слабой.
Он наблюдал за мной несколько секунд, и усталость накатила на меня как волна. Голова начала опрокидываться, все силы ушли на то, чтобы держать шею прямо.
Он прочистил горло один раз, второй, третий. Или, может, один раз, а время или мой разум разделились.
— Я, эм, нам нужно снять с тебя мокрый купальник, — сказал он.
Я зевнула и сказала.
— Хорошо.
Я попыталась встать, но мои ноги подогнулись. Он поймал меня за руки и моя грудь скользнула по его. Мир быстро сфокусировался, и у меня перехватило дыхание.
Хант снова прочистил горло и отвел взгляд. Мой купальник состоял из полосок материала, которые огибали грудь, талию, а затем скреплялись с трусиками — бикини. Я потянулась к одному из узлов на бедре, но пальцы были никуда не годными, будто все мои кости исчезли. Даже когда я умудрилась схватить ткань, то сил было недостаточно, чтобы что-то сделать.
Мои мышцы задрожали от усталости, и я почувствовала головокружение.
— Не могу.
Казалось, что сила притяжения удвоилась, и я просто не могла больше стоять прямо. Хант держал меня за руки, но остальная часть моего тела начала тяжело опускаться.
— Все в порядке. Я помогу. Все в порядке.
Он опустил меня на стул, но затем отошел на пару шагов назад, резко выдохнул, провел рукой по голове и опустил лицо.
— Какого черта я делаю? — пробормотал он.
Он сжал кулаки и покрутил шеей. Я слишком устала, чтобы делать что-то, кроме как наблюдать, как двигалось его тело, как его широкие плечи перетекали в мускулистые руки.
Он сказал сам себе несколько раз "хорошо", схватил что-то из чемодана, а затем повернулся ко мне.
Он снова встал на колени и сказал.
— Вот, натяни это.
Я попыталась поднять руки, чтобы помочь ему одеть на меня темно — серую футболку, но руки упорно оставались по бокам. Он поднял футболку над моей головой, от нее пахло им. Я закрыла глаза, чтобы втянуть этот запах. Он поднял одну мою руку, и у меня получилось ухватиться за его пальцы. Он ободряюще улыбнулся, а затем засунул мою руку в рукав, сделал то же самое со второй, и его рука случайно коснулась моей груди. Я издала тихий звук, практически мяукнула. Его хватка вокруг моей руки усилилась, и он на несколько секунд закрыл глаза. После затруднительной паузы, он извинился и закончил просовывать руку.
