В отличие от национальных признаков левые убеждения половым путём, к сожалению, не передаются. Даже самые радикальные. Поэтому в политике смена поколений порой приводит к таким кардинальным переменам в сознании народов и, соответственно, к таким политическим кульбитам, что порой кажется: лучше бы политические взгляды наследовались вместе с генами предков. Степень прогнозируемости событий увеличилась бы кратно.
После распада СССР в Украине (сейчас здесь принято употреблять предлог «в», то есть «в стране») значительная часть народа, дружно проголосовав за незалежность, вдруг затосковала по «славянскому единству», которое на фоне катастрофического падения уровня жизни начало ассоциироваться с утраченными социальными гарантиями. Поэтому стремление к возрождению СССР или хотя бы к воссоединению трёх бывших славянских республик, естественно, связывалось старшим поколением с надеждами на левые партии. Увы, это только физическое зрение с возрастом чаще меняется в сторону дальнозоркости. А вот зрение политическое, как правило — наоборот.
В ожидании СССР
Конечно же, левые, оседлав эту «тоскливую» тему, поначалу принялись склеивать горшки, побитые бывшими советскими республиками. В 1993 году коммунисты и социалисты (КПУ и СПУ) едва не добились проведения референдума по вопросу об отношении украинских граждан к целесообразности воссоединения Украины и России. И ответ большинства народа был бы, безусловно, положительным, если бы не разразившаяся война в Чечне, которая наложила на этот референдум своё вето. После поражения СССР в Афганистане уже никто не хотел умирать на чужой земле за чужие интересы[10].
В последующие годы, когда стало ясно, что воссоздания Союза не хотят прежде всего в Кремле, левые стали руководствоваться высказыванием, приписываемым то лидеру украинских социалистов А. Морозу, то Владимиру Путину: «Кто не жалеет о распаде СССР, тот не имеет сердца, а кто мечтает о его восстановлении — не имеет ума». И лидеры КПУ и СПУ решили, что в условиях победившего капитализма холодный ум лучше горячего сердца.
Тем не менее, коммунисты попытались подстраховаться на случай обвинений в отказе от своих ранее заявленных принципов. Из программы КПУ видно, что партия согласна на восстановление союза бывших советских республик, но только при условии, что и в Украине, и у бывших друзей по СССР будет прежде восстановлен социализм («возрождение на новой основе союза равноправных братских народов как добровольное объединение суверенных социалистических держав»). Предпосылкой к этому должно быть «углубление интеграционных процессов в Содружестве Независимых Государств». Хотя крупный российский бизнес, предлагая Украине интегрироваться, преследует, наверно, всё-таки несколько иные цели.
СПУ же продемонстрировала окончательный разрыв между головой и сердцем. В её программе заявлено, что «СПУ — это державницька и патриотическая партия» (в смысле партия государственников), а потому она считает, что Украина должна дружить со всеми, но «выступает за приоритетные братские отношения с Россией, Беларусью и другими соседями, за консолидацию и защиту славянства». Входят ли в понятие «соседи» Казахстан или Туркмения, неясно. Зато с таким же успехом эту формулировку можно применить в отношении Польши, Венгрии или, скажем, Турции.
Что сталось с КПУ, СПУ и отколовшимися от последних «прогрессивными социалистами» (ПСПУ), вряд ли стоит подробно описывать. В левой прессе это активно обсуждается. Процесс трансформации выживших после развала Союза «традиционных левых партий» везде одинаков. КПУ и СПУ, катастрофически теряя поддержку электората, дрейфуют в сторону социал-демократии и «национал-патриотизма». А ПСПУ в поисках электоральной ниши начинает нещадно эксплуатировать два-три тезиса, вроде борьбы против НАТО, защиты православия и «восточнославянской цивилизации». Однако логика только парламентской формы «борьбы с буржуазией» как-то сама собой приводит к тому, что представители этой самой буржуазии оказываются в списках кандидатов от левых партий на выборах. Со всеми вытекающими для этих партий последствиями. В конце концов, наступает момент, когда две украинские пассионарии — бессменный лидер прогрессивных социалистов, защитница «славянского единства» Н. Витренко и время от времени национально озабоченная «газовая принцесса» Ю. Тимошенко — вдруг начинают дружить против другого такого же неестественного симбиоза олигархов Партии регионов (ПР) и «защитников эксплуатируемых» — КПУ/СПУ[11].
В общем, неисповедимы пути господни. Особенно когда речь заходит о больших деньгах. И о несовместимости ума и сердца тоже.
Новое поколение
А в Украине между тем на политическую арену начинает выходить поколение, рождённое в конце 80-х прошлого века. Ещё лет пять — и молодёжные организации (левые, естественно, не исключение) будут состоять, в основном, из тех, кто уже не споёт «Я рождён в Советском Союзе, сделан я в СССР». И, как свойственно молодёжи, эти организации, полагаю, будут руководствоваться видением своего будущего, а не чужого прошлого.
Россиянам это обстоятельство (то есть смена поколений в странах СНГ) должно представляется несущественным. Для них в 1991 году история российской государственности не прервалась. Граждане РФ воспринимают свою страну как наследницу СССР, как ядро Союза, который предали «неблагодарные соседи». А для тех, кто родился после этого года в Киеве или Минске, словосочетание «Советский Союз» уже не имеет такого сакрального значения, как, скажем, для меня. История их государства только началась. Поэтому та часть украинской молодёжи, которая болеет или — дай бог! — заболеет левизной, будет смотреть на бывших соседей по советской «коммунальной квартире» несколько иначе. Без ностальгических воздыханий. И это фактор, который нельзя не учитывать.
Конечно, причина того, что КПУ, СПУ и ПСПУ с каждым годом всё больше теряют сторонников, не только в этом. Как отметил Марк Антоненко из левого аналитического центра «Стратагема», если их избиратели раньше «преимущественно связывали свой электоральный выбор с той или иной перспективой развития страны (воссоздание СССР, проведение рыночных реформ, вступление в ЕС и т. п.)», то теперь ими всё чаще руководит «ориентация на удовлетворение текущих меркантильных интересов своей социальной группы». Избиратели стали увязывать свой выбор с оценкой потенциальной «проходимости» кандидата или партии. «В результате на сегодняшний момент сложилась парадоксальная ситуация, когда преимущественно левый электорат оказывает поддержку политической силе (Партии регионов), которая нацелена на проведение либеральной политики. С этой точки зрения, вхождение СПУ и КПУ в коалицию с ПРУ является реакцией post factum на изменившиеся предпочтения левого электората»[12].
Тем не менее, не соглашусь с теми, кто полагает, будто «традиционные левые» вскоре сойдут с политической арены. Буржуазия, думаю, сделает все, чтобы продлить им политическое существование на грани между жизнью и смертью подобно жертве мистического вампира, у которой выпита кровь. Просто потому, что хотя Украина постепенно переходит к двухпартийной системе власти, при которой страной, вероятно, будут попеременно руководить партии крупного капитала (ПР — без каких-либо «идеологических прикрас», а популисты из Блока Юлии Тимошенко (БЮТ) и её сателлитов — застенчиво прикрываясь лозунгами социал-демократии), им всё-таки нужна будет «прививка народа от социализма» в виде «традиционных левых», которые успешно встроились в политическую систему буржуазной демократии и уже не представляют для капитализма какой-либо опасности.
Менее предсказуемой пока является Прогрессивная социалистическая партия Украины (ПСПУ), которая сейчас мечется в поисках своего места в этой системе. Но ПСПУ — это партия «одного актёра». Кроме Витренко и её бессменного заместителя, других узнаваемых лиц в рядах «прогрессивных социалистов» нет, а при такой системе внутрипартийной власти и не будет. Поэтому, даже если ПСПУ и не «прислонится» открыто к псевдолевому БЮТ, который, возможно, начнёт протаскивать прогрессивных социалистов в парламент в противовес союзу либеральной ПР с КПУ/СПУ, эта партия всё равно окажется перед угрозой потери и так уже немногочисленных идейных соратников. Уже хотя бы потому, что трудно себе представить, как ПСПУ удастся совместить заявленную ранее безоговорочную поддержку идеи Единого экономического пространства в СНГ с позицией БЮТ, который эту идею отвергает.
Правда, мне это трудно представить. А БЮТ и ПСПУ, может быть, легко. Совмещает же ПСПУ в своих программах ликвидацию «разных форм эксплуатации» и, одновременно, «поддержку малого и среднего бизнеса»?
