Но во время экспансии всем было плевать на всяких большеглазых четырехногих разумных слонов или говорящих бабочек.
Впрочем, дожившие до сегодняшнего дня разумные расы, которые принято было именовать сателлитами, худо-бедно смогли встроиться в человеческое общество. Конечно, в центральные миры их не пускали, обитали они исключительно на окраинах вроде диких миров, но и здесь были люди, и представители инопланетных рас научились с ними уживаться. Во всяком случае, случаев геноцида замечено не было.
Но и это можно было объяснить. Люди и чужие убивали друг друга, как и везде. Но чужие, вздумай они уничтожить людей в окрестных системах, тут же превратились бы опасность для всего человечества и были бы уничтожены, ну а людей в диких мирах было слишком мало, чтобы зачистить население целой планеты. Да и смысла особого в этом нет.
Мелкие конфликты и стычки — вот и все.
Но все же Юджин слышал, что местные старатели настолько «скентовались» с инопланетянами, что в экипаже одного корабля могли быть представители разных рас.
Юджин тяжело себе это представлял, хотя когда-то даже бывал в этих местах и знал нескольких старателей, встречал и представителей других рас, работал с ними, общался, торговал и даже воевал.
О, небеса! Как же давно это было… Остались ли тут еще люди, которых он знал? Скоро это станет понятно: до стыковки со станцией остались считанные часы…
* * *
Местная станция больше всего напоминала большой провинциальный город на какой-нибудь аграрной планете. Стоило только покинуть ангар с кораблем, как тут же попадаешь на огромный рынок, где торгуют абсолютно всем, чем только можно: овощи, фрукты, инструменты, одежда, запчасти, оружие, даже наркота. Причем последнее продавалось открыто: продавец вываливал свои порошки, таблетки и капсулы на прилавок с ценниками, что для привыкших к цивилизованным мирам старателей было совершенно дико.
Впрочем, чем дальше от центра, тем больше странного и интересного можно увидеть. А уж во фронтире…
Юджин уверенно вел приятелей через рынок, мимо торговых ларьков и прилавков, совершенно не реагируя на зазывал и надоедливых приставал, пытавшихся всучить какое-то барахло.
Конечно же, здесь не обошлось без всяких аферистов, пытающихся втюхать топливные присадки, очищающие движки до блеска, артефакт, способный искать другие артефакты, карту «сокровищ», карту карты сокровищ и так далее.
Одна «настоящая броня ВКС», которая на деле была старым инженерным скафом, чего стоила.
Впрочем, чего ждать от фронтира? Тут продавалось старое барахло по бешеным ценам. А все потому, что новые товары поступали сюда крайне редко и стоили неприлично дорого. Торговцам было намного выгоднее скупать в цивилизованных мирах за копейки старые и подержанные вещи, везти сюда и продавать втридорога. А что, у местных ведь выбора нет — купят.
Бар под громкой вывеской «Пионер», на которой был изображен отважный исследователь космоса в допотопном скафандре, со страшного вида бластером в руках и отрезанной головой какого-то чудища, напоминавшего слона с четырьмя хоботами, был местом сбора старателей, шастающих по соседним системам.
Юджин отметил, что по времени станции было раннее утро, и в баре не было посетителей. Почему он всегда умудряется сесть или пристыковаться к станции именно в такое время?
Хоть посетителей не было, бар был открыт, а за его стойкой стоял флегматичного вида молодой человек, которого Юджин не знал.
Когда все трое старателей уселись за стойку, бармен соизволил обратить на них внимание.
— Это бар для старателей. — заметил он.
— И что? — спросил Юджин.
— Чужаков тут не любят…
— Так мы и есть старатели, — заявил Рико.
Бармен окинул их равнодушным взглядом.
— Что-то я вас раньше не видел. Новички?
— Мы похожи на престарелых почтальонов, вышедших на пенсию, купивших корабль и решивших найти приключения на свои сморщенные задницы? — возмутился Хороняка.
— Действительно, — хмыкнул бармен, — староваты вы для новичков.
— Нэг еще тут обретается?
— Смотря кто его спрашивает.
— Я — Борода, — ответил Юджин.
Бармен поднял бровь в знак удивления, при этом на лице его так и не произошло никаких изменений. Юджину он напоминал андроида, причем жутко старой модели: только у них были такие деревянные рожи.
— А доказать можете? — поинтересовался бармен.
— Вон та башка добыта мной, — Юджин указал на голову какой-то твари, висящей над одной из витрин. — Правда, вешал ее совсем другой бармен.
— И как же он выглядел?
— Как бармен, — хмыкнул Юджин. — А звали его Кривой Колик: бедолага вечно страдал от колик в животе.
— И был кривым?
— Был жадным. Всегда, сволочь такая, наливал в стакан на весу, держа его наклоненным, и хрен поймешь, сколько он налил.
— Да, батя такое практиковал, — хмыкнул бармен.
— О! Так это папаша твой?
— Ага. Помер пару лет назад.
— Жаль бедолагу. Знал толк в хорошем пойле.
— Это он мне успел передать по наследству, — хмыкнул бармен и поставил на стойку четыре миниатюрных стопки, в которые плеснул какую-то странного вида янтарную жидкость. — Помянем батю?
Он поднял одну из стопок, старатели разобрали остальные, молча опрокинули в себя.
Юджин поморщился от того, насколько горьким был напиток.
— Ну что, убедился, кто я есть? — спросил он бармена.
Тот кивнул.
— На пару вопросов ответишь?
— Легко.
— Где Нэг?
— Черт его знает. Уже неделю не появлялся.
— И часто такое?
— Регулярно. Улетает, потом возвращается через пару месяцев.
— Пару месяцев? Хреново…
— А чего надо-то от него? Может, я подскажу?
— Видел такую штуку? — Рико достал камушек, с которым уже не расставался.
Бармен лишь бросил быстрый взгляд на камень в руке Рико и кивнул.
— Конечно знаю. Вечный уголь.
— Оп-па! — Юджин был несказанно удивлен. Неужели они вот так запросто нашли залежи минерала, который в скором будущем будет стоить бешеных денег?
Глава 8
Бла-Блаки
— Что еще за вечный уголь? — нахмурился Рико.
— Ну вот эта штука, — бармен кивнул на камушек в руках Рико. — Мы называем ее вечным углем.
— Почему?
— Да… Горит долго. Кидаешь в огонь, она горит и горит. День, два, три…
— Очень интересно… И дорого стоит? Где купить?
— Купить? — рассмеялся бармен. — Да кому она, на хрен, нужна? Нет, никто не продает. А стоит она… Да ничего не стоит. Раз никому не надо, то и цены у нее нет.
—
