коридор, соединяющий комнат пять, просторный вестибюль с огромными окнами, из которых открывался все тот же вид на тайгу и бурелом, и большая веранда, где был накрыт стол и горела переносная жаровня. Впрочем, теплые полы тоже работали на полную мощность, я даже сквозь подошву кед ощутила их жар. Хозяин дома был помешан на тепле, однако жарко не было. Большие окна в пол снаружи были засыпаны снегом едва ли не до середины, что уравновешивало температуру. Наверное, в последнюю метель ветер дул с этой стороны, потому и намел такие сугробы.
Куча половиков и ковров на полу, круглый стол у окна, два стула и уютная тахта у самого большого окна с пледом и раскрытой книгой. В глаза бросилась домашняя скатерть в красный горошек, которая контрастировала с предметами роскоши – дорогой сигнализацией, стильной люстрой, люксовым паркетом. Я заставила себя успокоиться и не забегать вперед с тревожными мыслями. Сейчас мне все объяснят. Когда люди со мной обращались ласково, потом выяснялось, что им обязательно что-то нужно.
Касьян проявлял галантность, отодвинув передо мной стул, также деликатно придвинул его к столу и принялся хлопотать вокруг накрытых крышками блюд.
– Надо же, успел остыть, – разочарованно бормотал он над омлетом. – А все потому, что ты капуша. Будешь теперь есть холодное.
Я осторожно выдохнула и натянула на лицо улыбку. Где двери я уже поняла, как определила, что замки управляются устройством в его умных часах. Пока он накладывал мне на тарелку порцию, способную накормить, наверное, Геракла, я проработала в уме несколько версий, большинство которых основывалось на том, что у моего гостеприимного хозяина расстройство психики, как минимум.
Предположим, что местный переселился в частный дом в лесу и периодически играл в героя, пытаясь наводить порядки в городе. Он мог увидеть, как меня закапывают в землю, и вмешаться. Может, с наемниками Касьян и не связывался, но мне помог, а его не совсем здоровое сознание решило, что я – нимфа. Нет, что-то в этой версии не сходилось. Может, бывший военный с медицинским образованием? Судя по богатому убранству дома (скатерть в горошек не в счет) и наличию недешевого медицинского оборудования, с доходом у него было все в порядке.
– От мамы досталась, – Касьян кивнул на скатерть, перехватив мой взгляд. – Память.
Я понимающе кивнула и уставилась на гору еды на своей тарелке. Ломтики жареного бекона, кусок пышного омлета, хрустящий тост, горка свежей зелени под каким-то соусом, орехи и свежая черника – все это вызывало дикий аппетит. А когда рядом появилась большая чашка черного кофе, молочник, масленка с ароматным сливочным маслом, десертная тарелка с воздушными безе и вазочка с вареньем – судя по запаху, малиновым, я решила, что съем все и плевать, если меня отравят.
– Вы сами готовите, Касьян? – спросила я, когда он тоже сел и придвинул к себе такую же тарелку. По крайней мере, с виду еда у нас одинаковая. Да и зачем ему меня травить, если снял наручники? Сначала поем, а потом займусь освобождением. Скорее всего, я огрею его по голове тяжелым молочником, таким подлым способом заплатив за гостеприимство и еду. Подобное обращение его психическое состояние, конечно, не улучшит, но и у меня особого выхода не было. В Лесогорске ждал бледный тип – убийца Егора.
– Так не пойдет, – Касьян отложил вилку, и на столе рядом с ним появился пистолет. Он, что, мысли читал?
– Во-первых, только на ты, а, во-вторых, Ян, я тебе уже говорил. И – да, я готовлю сам, потому что живу один.
Я медленно кивнула, стараясь не слишком пялиться на пистолет. Мне нужны были секунды три, чтобы его схватить, но и этот Касьян-Ян все еще оставался человеком с сюрпризами. Недооценивать его было нельзя. Что ж, план с молочником отменяется.
– Почему ты спас меня, Ян? – нарушила я тишину через пять минут. Еда была изумительной, но, проглотив кусочек омлета, я вдруг поняла, что больше в меня ничего не влезет. Организм без предупреждения перешел в режим боевой готовности, подавив аппетит. Если он не врет и, правда, живет один, то у меня полчаса на то, чтобы выбраться из дома. Час – если за дверьми все-таки ждет армия телохранителей.
– Подожди, – мой хозяин схватился за пистолет, а я – за столовый нож, который тайком утянула под стол, но, оказывается, Касьян просто спрятал оружие в кобуру. Поднявшись, он повернулся ко мне спиной, роясь в коробке, которую достал из-под тахты, я же поняла, что момент упускать нельзя и потянулась за молочником.
– Посмотри наверх, – сказал Ян, продолжая свою непонятную деятельность. – Система автоматического наведения уже взяла тебя на прицел. Не торопись, мы еще не поговорили.
Я подняла голову и посмотрела в глазок камеры. Оружие могло быть спрятано где угодно, например, в кадке с фикусом, невинно стоящей в углу. Положила руки на стол, чтобы их было видно, и сказала:
– Хочу уточнить мой статус в этом доме. Я пленница?
– Что ты! – воскликнул Касьян, подходя ко мне с какой-то коробкой. – Дорогая гостья! Это детектор лжи. Вот сейчас мы и поговорим. Ненавижу, когда мне врут.
Я медленно выдохнула. Значит, все-таки шпион. Может, кто-то ошибся, полагая, что я все еще у дел? Раньше у меня можно было узнать много тайн, но сейчас все в прошлом. Даже агентство.
Я постаралась не дергаться, когда Касьян закатал мой рукав и прицепил датчик на внутреннюю сторону локтя. Мне приходилось иметь дело с детекторами лжи, но устройство ни на одно из них не походило. Я бы подумала, что Касьян блефует, однако медицинская аппаратура у него имелась вполне реальная.
– Как тебя зовут на самом деле, моя хорошая? – спросил он, поставив стул рядом и глядя мне в глаза – не на прибор.
– Галина, – ответила я, даже не моргнув. Рановато он поспешил с выводами, что я хорошая. В любой момент я могу оказаться для него плохой. Приборчик и не пикнул. Значит, фальшивка этот его детектор лжи, так как я особо не старалась.
– Почему тебя закопали в землю?
Я призадумалась.
– Возможно, из-за моей работы, – осторожно предположила я, чувствуя, что перехожу к опасной теме. – Но точно не знаю. На меня напали неожиданно, и я еще не разобралась, почему.
Я думала, что он спросит меня про работу, но вопрос прозвучал другой:
– Зачем ты приехала в Лесогорск?
Значит, знает, что я не местная.
– Не по своей воле, – я скосила глаза на прибор, но он по-прежнему молчал, хотя на этот раз я говорила чистую правду. Потом
