— Итак, — подвела она итог, — мул у меня есть, причем единственный. Если вы хотите ехать, вам придется взять меня с собой. Что же мы будем делать?
Скотт поднялся и галантно поклонился.
— Миссис Хэнс, не окажете ли вы мне честь, позволив сопровождать вас в Санта-Фе?
С серьезным видом она тоже сделала небольшой реверанс, однако в глазах у нее прыгали чертики.
— Мистер Майлс, — церемонно ответила она, — я надеялась, что вы мне это предложите.
Пемброк сидел все с тем же Бидуэлом, обсуждая последние детали будущего путешествия, когда в отель ворвался Скотт.
— Считайте, что я еду вместе с вами, — закричал он с порога, не скрывая своего торжества. — Я нашел мула.
По мере того как он объяснял, каким образом это ему удалось, лицо Бидуэла принимало все более чопорное выражение. Пемброк нахмурился и покачал головой.
— Ничего не получится, Майлс, — заявил он с каменным выражением лица. — Наши жены этого не потерпят. Мы не можем допустить, чтобы женщина и мужчина, если они не женаты, ехали в одном фургоне. Ничего не выйдет.
— Но послушайте, — запротестовал он. — Я…
Однако все было тщетно. В ответ он слышал только твердый отказ. Злой, возмущенный и расстроенный, он возвращался в лагерь. Уже на подходе услышал выстрел, потом еще один. Вытащив на бегу заткнутый за пояс револьвер, бросился к своему фургону.
Миссис Хэнс с бледным лицом стояла позади него, держа в руках дымившееся ружье.
— Они скрылись! — с горечью воскликнула она. — Они украли наших мулов. — А потом обернулась к нему. — Вы что, так и собираетесь здесь стоять? — ледяным тоном осведомилась она. — Берите Адмирала и скачите за ними.
— Адмирала? Так они его не украли? Вы хотите сказать, что он так и стоит там, привязанный к колесу?
— Он оказался с другой стороны, — кратко ответила она. — Да что болтать? Садитесь в седло и скачите!
— Но его могут убить, — предупредил он.
Она поджала губы.
— Берите! В этом деле мы с вами заодно.
Забрезжило уже утро, когда он понял, что догоняет их. Адмирал оказался не только красив, но и быстр и вынослив. А среди грабителей находился раненый. На рассвете Майлс наткнулся на место, где они промывали и перевязывали ему рану. Там остались обрывки окровавленной рубахи и множество следов от сапог.
Два часа спустя, выехав на опушку рощи, он увидел их примерно в полумиле впереди; в этот самый момент они скрылись в густых зарослях кустарника. Мулов они связали между собой, и поэтому двигаться им приходилось не слишком быстро. Раненый ехал на его кобыле.
О том, чтобы драться с ними по-честному, не могло быть и речи — Скотт не питал на этот счет никаких иллюзий. Они пристрелят его, как только увидят. Если он хочет остаться в живых, ему придется делать то же самое, то есть стрелять. Внимательно осмотревшись, он заметил невдалеке, справа от себя, длинный распадок, который тянулся к югу. Вот если бы добраться до этого распадка и обойти их…
Адмирал спускался по крутому склону, словно родился в горах, а когда они достигли самого низа, сразу же пустился в галоп. Несмотря на целую ночь скачки, у него еще оставалось достаточно сил. Он скакал и скакал, не зная усталости и не теряя бодрости.
Доехав до конца распадка, Майлс соскочил с седла, тщательно проверил свой тяжелый револьвер, достав его из-за пояса. Снова засунув оружие за ремень, стал пробираться через кустарник, пока не достиг входа в другой, больший распадок, по которому двигались они.
Вскоре из оврага показались мулы, а за ними и люди.
Скотт вышел из своего укрытия и тут же поскользнулся на камне, потеряв равновесие. Он упал на спину и увидел, что всадники хватаются за револьверы. Мгновенно перевернувшись на левый бок, выстрелил в тот самый миг, как у него над головой просвистела пуля.
Он перекатился на живот, встал на колено и снова нажал на спуск. На этот раз не промахнулся. Один из всадников покачнулся в седле, на лбу у него выступила кровь, и он скатился на землю, в то время как его лошадь в панике умчалась прочь.
Раненого Скотт не видел, но третий всадник направил своего коня прямо на него. На какое-то мгновение перед Скоттом возникли раздувающиеся лошадиные ноздри, и человек склонился над ним, направляя револьвер прямо ему в лицо. Майлс выстрелил первым.
Тело бандита дернулось, он привстал в седле и откинулся назад, а лошадь перескочила через Майлса — одно из ее копыт впечатало его волосы в грязь. Всадник упал на землю и перевернулся. Не желая рисковать, Скотт пустил в него еще одну пулю.
Оставался последний из воров, он сидел на земле, полускрытый кустами. Майлс зарядил револьвер, в котором больше не осталось патронов, и стал осторожно красться к нему.
Раненый поднял здоровую руку.
— Не стреляй! — попросил он. — Оружие я выбросил.
Скотт подобрал его револьвер, потом собрал мулов и лошадей. Одну лошадь он оставил раненому.
— Иди куда хочешь, только не попадайся мне на глаза. Никогда, имей это в виду.
Мулы, запряженные в новенькую «конестогу», выглядели просто великолепно, а на козлах сидел Скотт Майлс рядом со своей женой. Она, эта Лора Хэнс Майлс, оказалась не только очень хорошенькой женщиной, но, как быстро выяснилось, и прекрасной помощницей. И он, Скотт, сильно в нее влюбился. Такого яркого и глубокого чувства, как сам себе признался, он никогда раньше не испытывал. В его сердце навсегда осталось место для Мэри, но Лора… Эта женщина была из тех, кто идет рядом с мужчиной, а не позади него. И доказала это в первый же день, как только они встретились. Они ехали в своей упряжке вместе, и цель их звала одна. И он уже не вспоминал время, когда считал, что больше ни одна женщина в жизни не станет ему близкой.
А Билли, выходит, совершенно прав, Обязательно нужно, чтобы новая мама им нравилась.
СОЛОНЧАКОВАЯ КОТЛОВИНА
Трясясь и раскачиваясь, дилижанс двигался по покрытой рытвинами дороге, а за ним неслось густое облако пыли, тщетно пытаясь его обогнать. Он спустился по крутому склону в сухое русло реки, потом вынырнул на берег и, петляя по противоположному склону, стал выбираться на равнину, где перед ним протянулся прямой как стрела тракт.
Прайс Макомбер, вице-президент Компании сухопутных дорог, направлялся на Запад с инспекционной поездкой в сопровождении племянницы и Пита Джадсона, районного управляющего. Прайс, кругленький человечек с круглым румяным лицом, в круглых очках без оправы, разглагольствовал на свою излюбленную тему: непроизводительные расходы.
— У меня огромный опыт, и я давно заметил, что каждый кучер, а также каждый смотритель на станции, дай ему только волю, станет утверждать, что ему необходимо произвести такие-то и такие-то расходы, в большинстве своем совершенно бессмысленные, и эти расходы следует максимально сокращать.
