От недостатка воды они не страдали. В этих предгорьях, примерно на расстоянии мили, находился хороший источник лишь слегка солоноватой воды, гораздо лучше той, которую доставали из колодца на станции. Уэльсу удалось убить волка, когда тот отправился за водой. Но вообще-то это была неверная цель — мелькнет на мгновение, и вот его уже не видно.
Времени у него уже почти не оставалось. Он это видел, когда бросал взгляд на воду в ведре. И все-таки он знал, что там еще останется вода, когда его собственный срок на этой земле истечет. Этот момент наступит тогда, когда дилижанс подъедет к станции. Если он остановится между ним и индейцами, они используют карету в качестве прикрытия от его выстрелов и подберутся поближе, расстреливая к тому же и сам дилижанс.
Они знали, так же как и он сам, что ждать оставалось недолго. Это заставляло их быть осторожными. Стоит еще немного потерпеть, и они начнут действовать. Уэльс мог, конечно, дать несколько выстрелов, чтобы предупредить кучера и пассажиров, но они услышат его, только подъехав достаточно близко и находясь на открытом пространстве, — разве что ветер окажется благоприятным.
Получив предупреждение, они могут повернуть назад и умчаться, однако по такой жаре с усталыми лошадьми это им вряд ли удастся. А вот ему в любом случае конец, независимо от того, спасутся они или нет.
И вдруг его налитые кровью глаза прищурились. А потом широко раскрылись — ему пришла в голову блестящая мысль.
В нескольких футах позади каменной стены лежал огромный валун, плоской стороной обращенный к дому. Подняв ружье, Уэльс прицелился и выстрелил прямо в эту плоскую поверхность.
Испуганный вопль подтвердил его догадку. Он выстрелил еще три раза подряд, едва успевая спускать курок. Издав пронзительный крик, один из индейцев, которого поразила отрикошетившая пуля, поднялся во весь рост, и Уэльс снова выстрелил. Индеец упал, опрокинувшись животом на стену, и его немедленно стащили вниз.
Посмеиваясь, Уэльс перезарядил ружье и снова послал пулю в камень. Один из апачей вскочил на ноги и бросился в сторону предгорий, надеясь по дороге где-нибудь спрятаться. Уэльс дал ему уйти. Его устраивало, что за балюстрадой стало одним стрелком меньше. Затем сбежал второй индеец. Уэльс выстрелил в камень еще два раза, а после этого спокойно лежал и смотрел слезящимися глазами на бескрайнюю белую пустыню.
Время тянулось бесконечно медленно. Прошел еще час беспощадной жары и слепящего блеска. Высоко в небе лениво кружили орлы-стервятники. Пристроив ружье так, чтобы его дуло опиралось на подоконник, Уэльс прислонился головой к стене возле окна. Вскоре он задремал, время от времени просыпаясь, чтобы бросить взгляд в сторону барьера. Возможно, они ушли. Или нет? Он знал повадки этих апачей. Один раз он попытался сделать глоток воды, но проглотить не смог, и ему только еще больше захотелось пить. Попробовал выстрелить в камень, однако ответных выстрелов не последовало. Сделав перерыв, выстрелил еще раз. Молчание. Молчание и зной.
Скоро прибудет дилижанс. Ему безумно хотелось спать. Он прислонился головой к стене и почувствовал, как отяжелели веки. Голова бессильно упала на грудь. Он уснул.
Но только на одно мгновение. Какое-то подсознательное чувство заставило его в ужасе проснуться. Он испугался того, что могло за это время произойти. Снова стал стрелять — сделал три выстрела. Ни звука в ответ, ни малейшего движения.
Уэльс ползком пересек комнату и выглянул в восточное окно — только следы колес уходили по направлению к гребню невысокого холма, мешавшего ему видеть восточную часть широкой котловины и дальние горы. Он вернулся на свой пост и выстрелил еще раз.
Он уберется отсюда со следующим же дилижансом, пусть только тот приедет. Она, конечно, была права, когда шестнадцать лет тому назад выбрала не его, а Эда. Эд остепенился, осел на одном месте, ведет спокойную благополучную жизнь, тогда как он сам, одинокий и неустроенный, по-прежнему скитается в этих беспокойных приграничных краях.
В свое время он имел ранчо, хороший и даже уютный дом, но воспоминания о ней снова его куда-то гнали даже теперь, через восемнадцать лет.
Медленно прошел еще один час, и наконец он услышал дилижанс. Экипаж перевалил через пригорок и покатил вниз к станции вместе с облаком пыли, которое следовало за ним по пятам, и наконец остановился. Уэльс поднялся на ноги и медленно двинулся к двери. Он бросил быстрый взгляд на пустыню и на парапет и только тогда подошел к дилижансу.
— Как делишки, Джим, как доехали?
— Жарко. — Джим спустился с облучка. — А где же лошади?
— Я тут маленько задержался, занят был, — усмехнулся Уэльс. — Сейчас приведу.
Пока Джим распрягал усталую упряжку, Уэльс подошел к сараю. Словно в полусне он накинул на лошадей сбрую. Джим подошел, чтобы ему помочь.
— Везу самого старика Макомбера.
— Интересно, получу я эту взрывчатку или нет?
— Черта лысого! Джадсон говорил, что он всю дорогу только и толковал, что о сокращении расходов.
Они отвели лошадей.
Прайс Макомбер и его племянница вышли па экипажа. Джадсон лениво за ними наблюдал. Уэльсу показалось, что в лице девушки мелькнуло что-то знакомое.
— Нет ли свежей водички, любезный? — спросил Макомбер.
— Нет. — Уэльс поднял на него налитые кровью глаза. — Есть колодец.
И имя, конечно, то же самое. Уэльс снова посмотрел на девушку. Макомбера переполнял праведный гнев.
— Мне кажется, не такой уж труд — приготовить для пассажиров воды!
Уэльс в бешенстве обернулся, и тут его глаза встретились с глазами девушки — такими беспомощными и искренними. Капли пота проложили дорожку по пыли, покрывавшей лицо, и от этого она показалась еще трогательней. Это была первая женщина, которую он увидел за два месяца.
Он закрепил постромки и выпрямился, не отрывая глаз от девушки. Она немного побледнела, но тоже не сводила с него взгляда, словно завороженная.
Макомбер заметил пристальное внимание Уэльса к племяннице и внезапно разозлился.
— А ну-ка, живо! — приказал он. — Принесите нам воды.
Уэльс смерил его взглядом. Это был неприятный взгляд — холодный и угрожающий.
— Сами принесете, — отрезал он.
Молли отошла от них и отвернулась в сторону пустыни. Она слышала, как ее дядюшка, кипятясь, что-то вполголоса выговаривал Джадсону. Наконец до нее донеслись слова:
— Мы уволим этого человека!
Джадсон стал возражать:
— Макомбер, не делайте этого. Мы никого не найдем на это место. Все боятся «Котловины» из-за апачей.
— Глупости, незаменимых людей нет.
Молли заметила, что возле кучи пыльных шкур у скального выступа валялось что-то блестящее, и с любопытством направилась к этому месту, но, сделав несколько шагов, внезапно остановилась. У нее перехватило дыхание, ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Перед ней лежал мертвый человек, а не куча шкур. Мертвый индеец!
