Он хитро поглядывал в нашу сторону наместник Ниххонии. Что-то нехорошее задумал, не иначе. А я и предположить боялся, что же могло произойти, попади 'манга желаний', будем называть ее так, к одной из фантазерок. У Ивана над головой образовалась массивная капля, а щеки стали краснее свеклы. Думаю, и я был не в лучшем состоянии. Ну, ничего, скоро привыкну к подобному положению дел с проявлением эмоций в виде посторонних предметов.
- Ну, я предупредил! - подмигнул наместник. - Не думал, что вы сразу же представите все в таких подробностях…
Программист тут же расстегнул сумку и вытащил оттуда пустую мангу. Помню, как он хотел выбросить эту никому не нужную книжку в первую попавшуюся мусорку, но теперь, он бережно взял ее и положил в большой карман своей синей джинсовой куртки, за пазуху. Только через его труп теперь недоброжелатели доберутся до альбома нашей жизни в Ниххонии. Санджи терпеливо ждал, пока струхнувший агент перепрятывал свое сокровище, а потом… потом у Киномото истошно зазвонил телефон, и он отвлекся на разговор. Судя по выражению лица наместника, ему передавали отнюдь не утешительные новости, и когда Санджи спрятал коробку с гласом бога за пазуху, он пробухтел:
- Уже и дотуда добрались! Русские твари!
- В чем дело? - тут же поинтересовался Дураков.
- Объясняю… Совершено еще одно убийство. И теперь совсем не в школьных районах. А в землях, где смерти нету места!
Что же, вполне предсказуемо для преступника - показать, что от его пакостных ручонок не защищен даже самый дальний и тихий уголок Ниххонии.
Звалось это место Джутто, в просторечье - мир кармамонов.
- Покемоны, чтоль? - скривился программист, припоминая не самыми лестными словами, как его сосед и товарищ Кирилл (да-да, господин Саурон всемогущий) ночами разгадывал квесты в плохенько нарисованной RPG для геймбоя.
- Ну, это в вашем мире они покемоны, а у нас в Ниххонии - кармамоны. В общем, как погляжу, блондин, ты не такой и тупой, кое-что знаешь. Так вот… Убита профессор Лиственница. Молодая и энергичная женщина. Талантливый ученый и очень хороший человек.
Ну да, о мертвецах либо хорошо, либо молчат. Да и вряд ли Киномото стал давать нелестные отзывы коренным жителям Ниххонии. Интересно другое, совсем недавно в этом мире появилась знакомая нам по рассказам Дельской Наталья Антоненко, зарегистрированная в Ниххонии как Ната-Кит. Славилась своей непомерной любовью к компьютерным играм.
- Родственная душа! - тут же не поленился заметить Иван Дурак, вспоминая собственное прошлое, которому пришлось закончиться в тот ужасный день, когда парень обнаружил, что находится в жуткой игре, затеянной богами.
Ната-Кит боготворила одну единственную игру, придуманную по вселенной кармамонов. И неудивительно, что когда ее душа по невыясненным обстоятельствам оказалась отделена от тела, девушка попала прямиком в свои мечты. В лабораторию к профессору Лиственнице. Странно, что она захотела убить ученого из Джутто. В месть Дельской я верил куда охотнее. Да и если бы переселенке пришлось принести в жертву кого бы то ни было, она б подыскала фигуру менее значимыую. Что-то тут не клеилось: либо Ната-Кит никого не убивала, либо понять женскую логику нам пока не суждено.
А это означало одно - найти подозреваемую, допросить и отправить в родной мир. Если она убийца, значит, лишится орудия преступления, и все встанет на свои места. Нет - круг подозреваемых сузится на одну миллионную.
- Кстати, - скривился Иван, - слышал я про этих кармамонов - семь месяцев шляться по чужому миру, значки жестяные собирать, а потом… ни до Антоненко, ни до остальных уже дела не будет! Предлагаю другую стратегию - сидеть в лаборатории и исследовать…
Он взял меня под руку, и мы покинули храм, пока Санджи стоял в недоумении посреди дороги, а над ухом его красовалась маленькая голубая капелька. Жаль, что мы тогда не обернулись, чтобы посмотреть на Кису в тот момент, когда переступали порог храма. Если бы… если бы… Но намного позже мы поняли: наместник прекрасно знал, что мы отправимся именно в то место, которое он только что назвал. И что только он способен вывести любого простого смертного большого мира из Ниххонии.
С криком он кинулся за нами следом, в последний момент налетев на нас со спины.
Я дико закричал, когда земля ушла у нас из-под ног, и выпустил из руки локоть напарника. А когда открыл глаза, мы уже были вовсе не в садах перед Сэнсодзи, а на дороге, что вела через абсолютно круглую поляну, поросшую густой травой. Чем-то обстановка напоминала Лесоморье, только мир вокруг казался игрушечным, словно нарисованная на картонном листе декорация. А зелень сверкала настолько ярко, что единственным желанием было зажмуриться.
Я потер кулаками глаза, чтобы удостовериться, что сплю, а потом огляделся. Передо мной стояли два совершенно незнакомых ему ребятенка лет десяти.
- Что за…? Какого Апопа…? - спросил я сам себя, разглядывая собственные почему-то слишком маленькие для взрослого человека ладони.
Часть 3. Стань карманником
Если эти условия выполняются,
говорят, что функция
имеет компактный носитель.
(Математики шутят)
Первое, что привело Ивана Дуракова в шок - отсутствие джинсовой куртки и сумки со всеми сокровищами: деньги, личные вещи и манга… Ладно еще материальные ценности, но манга… Никогда раньше он не переживал бы утраты какого-то японского комикса, как сейчас. Потому что манга наша - волшебная. Однако книжица с портретом Санджи перенеслась вслед за нами и теперь спокойно себе лежала под ногами у программиста. А между листов торчал автоматический карандаш, рисуй историю жизни в Ниххонии.
Программист перевел было дух, но его глаза не отрываясь смотрели на маленькие красные кеды на ногах. Да-да, ему тоже постепенно начало доходить, что с нами сейчас произошло.
- Я прекрасно помню их, - в ужасе проговорил он и вздохнул, - эти кеды мама подарила мне на двенадцать лет, и порвались они через полгода. Откуда… И почему… На кого я похож?!
Иван, схватившись за голову, рухнул на колени, а потом жалобно посмотрел на меня и самурая недоростка с длинной розовой косой. Дело в том, что Иван, очутившись в другой реальности, стал выглядеть ребенком лет на десять, и одет он был по своему возрасту: в шерстяные синие шортики, белую рубашку, а на шее повязан красный платок…
Иван чуть со смеху не подавился, когда, разглядев косынку, выпалил:
- Пионерский галстук!
Не представляю, что может быть смешного в какой-то тряпочке на шее, но для Дуракова она ассоциировалась со многим. Оказывается, в детстве моему другу так и не суждено было стать пионером, человеком, который достоит сию красную тряпицу на шее носить. В тот год, когда он в первом классе был торжественно посвящен в октябрята, Советский Союз (так называлась страна, в которой родился Иван) приказал долго жить, и дальнейшего продвижения Дуракова по партийной лестнице не случилось. Об истории этой страны я пока читал не очень много. Но, думаю, доведись мне увидеть какие-то отголоски эпохи моего отца, я б тоже проявил немало феерических чувств.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
