Ах, уж этот Киномото-сан, постарался он на славу, всю подноготную на русских агентов добыл из секретных баз ОСЯ и не поленился распечатать. Знай Дураков, что в столь скором времени ему понадобится школьный аттестат, он бы не стал умолять Санджи спалить почти всю информацию о себе, любимом.
Профессор покрутил российского диплома и, ухая, уселся за свое рабочее место. Чего и говорить, впервые он видел документ об образовании не из Джутто и ближайших подпространств. Конечно, внутри фрактала вряд ли кто знал, чем славился московский технический, тут другие мерки и понятия. Но Иван надеялся, что его пятерки сыграют ему на руку.
- Странные вы, ребята, - буркнул, наконец, профессор, - не положены вам кармамоны. А вдруг вы на команду Комета работаете. Проверить надо.
- Да уж, - протянул Санджи, встав между Иваном и столом профессора.
Не думал он, что придется так быстро открывать свои карты, но вскоре три корочки легли на стол профессора из Канто: наместник Ниххонии и два агента из далекой России.
- Поясняю, - серьезный взгляд на детском лице Санджи смотрелся ужасающе, - нам нужно срочно найти иномирянку, которая хочет стать карманником. И узнать обстоятельства гибели профессора Лиственницы. Мы ведем расследование по поводу спонтанных смертей при невыясненных обстоятельствах, происходящих сейчас по всех Ниххонии. Как вы понимаете, профессор Дуб, присутствие Наты-Кит вредно для ее же здоровья и для единства Ниххонии. Не говоря о том, что она одна из подозреваемых. И в ваших интересах сотрудничать с нами.
- Да-да-да-да-да, - бурчал ученый, перебирая многочисленные бумажки на столе.
Теперь ему предстояло не только переодеть двух агентов, которые наврали, что стали жертвами грабителей из команды Комета, но и снабдить нас теми кармамонами, которых мы попросим для работы. А если следовать правилам, в качестве первого зверька выдавался один из первых значащихся в каталоге.
Пока Дуб провожал нас с Санджи в комнатушку своего внука, чтобы мы могли переодеться, Ваня уселся на диванчик рядом с железным стеллажом и начал рассматривать каталог для начинающих карматренеров. Я постарался облачиться как можно скорее, чтобы присоединиться к товарищу в изучении красочного манускрипта с картинками.
Электромышь, которую американцы назвали Пикачу, - была единственным кармамоном, известным программисту. Он успел не раз пожалеть, что не смотрел красочного сериала по телевизору: кошко, колокольчег, а самое главное, креведко и медвед присутствовали в этой книге. Была бы на то воля Ивана, он купил бы каждой твари по паре для Бобруйского зоопарка, в шутку заметил он. Но Санджи, вернувшись из примерочной, начал нудно и дотошно объяснять, что кармамонов не положено вывозить за пределы Ниххонии.
Изучив все пятьсот видов, программист озвучил свой выбор, тыкая пальцем в понравившиеся картинки:
- Значит, на задание я возьму креведко и медведа, как самых концептуальных кармамонов.
- Простите, Бака-сан, - развел руками профессор Дуб, - ваш выбор для меня очень важен, но я не могу пожаловать вам медведа, вы его сами должны вырастить из кармамона по имени мишутко.
- Ну вот, - надул губы Иван, - как всегда, просишь шубу, продают ветровку. Без медведа я отказываюсь работать на благо Ниххонии! Кстати, почему у вас по каталогу пингвинятко не проходит? Я бы с радостью взял с десяток особей.
И он подмигнул мне, устроившемуся на окне. Переодевшись в джинсовый костюм и красную кепку, я вовсе забыл думать о том, что чубчик совершенно не идет к лицу и что какие-то инфантильные подростки из Джутто могут кинуть мне вслед пару язвительных замечаний.
Я попросил у напарника каталог и быстро изъявил свое желание:
- Мне, пожалуйста, котейку и крокодильчика.
После этого я заискивающе улыбнулся, что Санджи и Иван тут же поняли, что у меня на то были веские причины. В отличие от гигантских планов Дуракова по подчинению медведя, маленькие выбранные мной кармамончики оказались даже в списках стартовых, и профессор тут же протянул парню два маленьких красно-белых шарика.
- О, спасибо, да не забудут вашей доброты Боги, - поклонился я ученому и, вернувшись к себе на окно, принялся поглаживать шарики.
- Чтобы выпустить кармамона, нажмите серую кно… - хотел было посоветовать ученый, но я одарил его столь жестоким взглядом, что Дуб осекся.
- Я сам знаю, что мне надо от кошки и крокодила, - прошипел я и продолжил крутить кармамячики в руках.
Пока Санджи выбирал себе питомцев, а я колдовал над своими питомцами, Иван убедил-таки ученого, что медвед - это самый ценный вид, необходимый для проведения следствия. Поэтому профессору Дубу пришлось затолкать в шкафчик размером с офисный кулер кармамячик и нажать несколько кнопочек.
Как уверял ученый, через четверть часа коллеги обещали доставить в лабораторию одного из лучших медведов из гор соседнего государства Кинтта. А устройство, которое он только что запустил, зовется карманообменником и позволяет без особых хлопот перемещать монстров в пространстве.
- То есть, кармамон… - ткнул Дураков пальцем в кулер…
- Да, именно, твой медвед, Бака-сан, окажется в моем кармашарике. А теперь позвольте мне поискать вашу Нату-Кит и рассказать о моей племяннице Лиственнице.
Старик опять ушел в другую комнату и вскоре вернулся оттуда с толстой пестрой книгой, из которой торчало с сотню мелких закладок.
Профессор Лиственница, работавшая в этой же лаборатории, оказывается, пострадала далеко от города. Она отправилась в пещеру копунов, таких мелких земляных кармамонов, способных вскопать даже асфальт, чтобы поймать несколько монстров для проведения генетических исследований. Через сутки после ее последнего звонка в лабораторию, Лиственницу нашли мертвой внутри пещеры. Один из неопытных карматренеров решил устроиться там на ночлег, но когда споткнулся о распростертое на земле тело профессора, да еще и с отгрызенной неким зубастым хищником головой, он кинулся прочь и бежал без остановки до ближайшего города.
Обычно даже дикие кармамоны не кидались на людей и не загрызали их до смерти. Даже команда Комета, самая крупная преступная организация этого мира, промышляла грабежами и мошенничеством, и на счетах ее агентов не числилось ни одного убийства.
- Это сделал кто-то из другой реальности, - тяжело дыша, говорил Дуб, перебирая пальцами.
Завтра похороны его любимой племянницы, подававшей надежды ученой… Но миролюбивый житель Джутто не хотел слушать ни о возможности мести, ни о расследовании и наказании виновного. Он смирился. И продолжал жить дальше. И не хотел, чтобы информация о гибели племянницы будоражила его тихий мирок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
