яма будут готовы через двадцать минут, стир фраю нужно томиться пятнадцать, — перевожу я дыхание, — на очень медленном огне.
— И все?
— П-пока да.
— Отлично, я все успею.
А вот я не успеваю спросить, что Дантес имеет в виду под этим «всем», когда его руки сжимаются на моей талии, а я сама оказываюсь задницей на столешнице.
Глава 8
Глава 8
Шорты задираются выше, и я чувствую холод камня обнаженной кожей бедер. Я пытаюсь осмотреться вокруг и убедиться, что рядом нет ничего хрупкого, но меня нагло прерывают.
— Эй, — Дантес шепчет мне в губы, удерживая подбородок кончиками пальцев.
— Я... ты... это служебные отношения, — бормочу неуверенно, потому что с одной стороны это то, чего я хотела, а с другой все слишком уж быстро.
Буквально катастрофически быстро!
Я вообще-то рассчитывала на иной сценарий. Собиралась приготовить божественный суп и потрясающее второе. Мы бы поужинали и допили вино, поговорили бы по душам. Я бы расслабилась, а он к тому времени уже изнывал от желания. Мы бы пошли к двери, он бы меня даже проводил, но уже в шаге от того, чтобы отпустить, крепко поцеловал. И конечно же с моего щедрого разрешения.
Идеально ведь?
За ужином я планировала разузнать, чем он занимается и кто он такой, нет ли у него в загашнике жены и пары детей, откуда такая квартира и деньги. Не связан ли он с бандитами, наркотиками или мафией, в конце-то концов.
Мой пьяный мозг генерирует вопросы на ходу, а руки Дантеса тем временем воскрешают в памяти все эротические сны, которые мучили меня столько ночей подряд.
— Ну же, разреши, — хрипит он. Его шепот касается щеки, я стремительно краснею, а тело начинает пульсировать. Очень странное ощущение.
Я уже воображаю себе наш секс.
Черт!
Это очень-очень плохо!
Я люблю пошлые горячие фанфики, и мужик в моем представлении должен быть вот просто богом. Богов у меня не было, но именно от Дантеса я жду чего-то невероятного, и теперь это играет со мной злую шутку — фантазии слишком возбуждают.
Я его хочу просто до дрожи. Пошлейшие картинки уже сменяют друг друга в голове: мы трахаемся на столе, пока догорает курица и выкипают головы.
— Алекс, — зачем-то именно сейчас он говорит мое имя правильно.
— Я... я о тебе ничего не знаю, — тихо бормочу ему в шею, потому что Дантес, перегнувшись через меня, быстро отключает варочную панель.
— Чего не знаешь? — он мурлычет, приближаясь теперь уже к моей шее, и невесомо ведет по ней губами вверх до линии челюсти. Его пальцы больно сжимают бедра, а я от этого ощущения готова рычать и кусаться.
По-хорошему, разумеется. Мне все нравится. Даже слишком.
— Кем ты р-работаешь?
— Пишу эротические рассказы.
— Врешь!
— Могу доказать.
— Подлец. Под каким псевдонимом? — мы говорим очень тихо, и эти глупости кажутся чем-то эротичным.
— Ксюша Саммер. Женский псевдоним.
— Обманщик.
— Загугли.
— Завтра.
— Окей, — Дантес снова касается моей шеи своим ртом, и я почти до дрожи надеюсь, что он не пойдет дальше. Но тот вновь размыкает губы и чертит линию, касаясь меня кончиком языка. — Что еще?
Его пальцы ползут под шорты, и это уже куда ярче, особенно когда он гладит внутреннюю сторону бедра.
— Т-т... ты тут... почему ты тут живешь? — я несу какую-то глупость. — Нет... я просто... ах!
Не получается. Я пыталась, но у меня ничего не получается. Его пальцы ну очень близко к тому месту, где им быть не положено. Я чувствую, что низ живота уже болит от неудовлетворенности.
Я хочу еще, хочу дальше!
— Разреши.
— Что?
— По-це-луй.
— Только поцелуй?
— Да. Только один поцелуй.
— М-м, — тяну я сквозь зубы, — хорошо.
— Это да?
— Да.
— Наконец-то!
Все происходит очень быстро, я не успеваю сделать даже вдох. Губы Дантеса сминают мои, и это еще не поцелуй, но уже столкновение.
Его рот очень сладкий, губы твердые. Они уверенно впиваются в мои, и это чертовски приятно. Все в груди беснуется от восторга. Все, что было против, и все, что было за, теперь танцуют ритуальный танец на костях моей самообороны.
— Охренительно, — шепчет Дантес, оторвавшись на секунду.
Он давит рукой на мою поясницу, потом берет под коленки и тянет к себе. Я невольно вскрикиваю, когда его возбужденный член прижимается ко мне как раз в том месте, где нужно, и обхватываю Дантеса ногами, притягиваю еще ближе — если это вообще возможно.
Кровь бурлит в венах, все звенит — в ушах, в груди.
Звенит...
— Это звонок? — я с трудом отрываюсь от губ Дантеса, а тот растерянно смотрит на меня, как только что проснувшийся ребенок, который не вполне понимает, где он.
— Что?
— В дверь звонят.
— Черт. Я забыл.
— Что?
— У меня встреча.
— Встреча?
— Да.
— С кем? — искренне не понимаю я.
— Ну, скажем, ужин.
— Ужин?
Это ведь не то, что я думаю?
— Да, ты же готовила ужин.
— Для встречи?
— Ну конечно, я один столько не съем.
Он один столько не съест...
Ну конечно! Боже, как я раньше не догадалась! И почему я вообще решила, что ужин для нас? Я ведь просто кухарка, мне не положено есть с господами за одним столом. Я готовлю и ухожу.
Блять.
— Я давно договаривался. Сейчас я ее выставлю.
— Ее?
Это финиш.
Схватив со стола первое, что попадается под руку, я толкаю Дантеса в грудь, и он отступает, испуганно шарахается будто я его ударю. Я спрыгиваю со столешницы и почти бегу на выход.
— Эй, а ты ничего не забыла? — летит вдогонку.
Я сглатываю горечь и стискиваю кулаки, чтобы ответить.
— Обязанности уборщицы, если я не ошибаюсь, в мой контракт не входят, — бросаю через плечо, даже не оборачиваясь.
— Алекс!
— О, уже Алекс? Не «эй», не Кончита? Вот, что похоть с людьми творит. Шурик, мое уважение, — я кланяюсь псу, игнорируя его хозяина, и несусь к двери с... а что я там схватила? О,
