меня будет гораздо больше.
С этими мыслями я направилась домой, а когда зашла, замерла на пороге, потому что глазам моим предстала жуткая картина, что разворачивалась в неизменных декорациях гостиной.
Владлен стоял посреди помещения, держа Аню за ухо, а рядом скакала и пыталась отбить у отца сестру Маша. И если первая близняшка рыдала, то вторая была похожа на маленькую бесстрашную львицу.
— Что ты творишь?! — вскричала я, подбежав к детям и Токареву. — Ты с ума сошел! Немедля ее отпусти!
Я не нашла ничего иного, как тоже схватить мужа за мочку, которую принялась с силой выкручивать. Владлен взревел раненым медведем, и Аня была спасена. Близняшки отскочили от отца и стали рыдать дуэтом, пока я пыталась уговорить себя успокоиться, чтобы не присесть потом на нары по статье сто пятой.
— Мама! Он сделал это из-за Дракулы! — захлебываясь слезами, стала рассказывать Маша.
Токарева я, разумеется, отпустила, и теперь осматривала ухо Ани. Слава богу, оно не пострадало. Если Влад и хотел проучить дочь, сделал он это весьма осторожно.
Но как бы то ни было — такое я терпеть не собиралась!
— Они подсыпали ей слабительного! Лошадиную дозу! И приклеили руки так, что… Она даже штанов снять не смогла, когда ее прорвало! — вскричал возмущенно Токарев.
Я не удержалась и расхохоталась. Девочки, заметив мою реакцию, стали успокаиваться.
— А что, ты думал, в сказку попал, когда организовал эту свою какофонию? Вот и наслаждайся, Токарев! И не смей больше трогать моих детей, понял? Ты ради шлюхи готов собственных дочерей удавить!
Я была дико зла, но, да простят меня близняшки, которые в итоге от этой ситуации лишь выиграют, в планах у меня было воспользоваться сложившимися обстоятельствами.
— Нет… Нет, Варя, это не так!
Токарев потер ухо и покачал головой.
— Я снова готов перед ними извиниться, — покаянно проговорил он.
— А мы тебя не простим! — заявила звенящим голосом Аня.
— Ты притащил Дракулу и нас же за нее и обругал!
— И ухо мне чуть не оторвал!
Они напали на отца на пару, и мне пришлось вмешаться. Я примирительно сжала плечики дочерей и попросила:
— Девочки, оставьте нас с вашим папой вдвоем, пожалуйста.
Аня и Маша немного посомневались, но все же прошествовали к лестнице, а после — наверх. Я поинтересовалась безразличным тоном:
— А где Дракула?
На лице Токарева на мгновение появилось недовольное выражение, но оно тут же исчезло, когда я смерила мужа взглядом.
— Ее забрала скорая. Пришлось вызвать, — мрачно отозвался Владлен. — Но не переживай, промоют желудок и отпустят.
Я вскинула брови.
— Думаешь, мне есть дело до твоих любовниц? Отнюдь. А вот до того, как ты все же планируешь компенсировать мои моральные страдания и страдания моих детей — дело есть. И огромное.
Токарев очень тяжело вздохнул, но опять, будто опомнившись, принял заинтересованный вид.
— И как же я могу их компенсировать? Кстати… Ульяна выходит замуж! Так что беременна она вовсе не от меня, — заявил Владлен.
Какая жалость… С другой стороны — ну и ладно. Безо всяких пузатых барышень, которые перелетали, словно бабочки, с пестика на пестик, обойдемся. Токарев уже наказал себя на большую сумму, дело за малым: добиться от него подарка.
— Очень рада за Ульяну и ее жениха, — не моргнув и глазом, соврала я. — А компенсацию я возьму деньгами. Но оформим мы ее как и полагается — документально. Чтобы в случае твоего желания жениться на другой ты не решил, что заберешь заслуженное мною.
По правде говоря, я ожидала, что Токарев отправит меня куда подальше, но он очень мило улыбнулся, подошел ко мне и сказал:
— Как же ты еще не поняла, что ни на ком жениться я не собираюсь, родная? Что же касается денег…
Муж задумался и что-то стал прикидывать в уме. Я молчала, не торопясь сбивать его с мысли.
— Все устроим, — в итоге проговорил Токарев, чем порядком меня удивил. — Пойду помирюсь с девочками.
Я тут же всполошилась.
— Не стоит, — остановила я его, и когда Влад в недоумении и недовольстве обернулся, пояснила: — Хочу сначала сама с ними поговорить. Поверь, так будет лучше.
После чего направилась к Ане и Маше. И уже по пути крепко задумалась о том, что говорила мне Власта.
Надо выяснить, почему Токарев так держится за наш брак. И за меня в частности. В этом кроется какая-то загадка.
* * *
Когда мне позвонил Дамиан и сказал, что нам нужно встретиться, потому что он кое-что нарыл, я как раз занималась тем, что выбирала дизайн-проект для нашего с Властой будущего детища.
Подруга улетела по делам, так что вся эта история, связанная с магазином, легла на мои плечи. Чему я была лишь рада. Размышления о том, до чего докатилась моя жизнь, порядком меня потрошили эмоционально. Так что отвлеченная тема была как нельзя кстати.
К Разумовскому на разговор я ехала с пониманием, что уже успела соскучиться по нашему общению. С момента, когда мы покинули его отель, миновала неделя. И я частенько вспоминала те мгновения какой-то бесшабашной свободы, когда мы проводили время с Дамианом наедине. Вспоминала, как просто говорили обо всем и ни о чем, как смеялись над какой-нибудь классной шуткой. Мне нравились те глотки воздуха, которые дарило мне общение с Разумовским, и сейчас, когда я направлялась в небольшое кафе на окраине города, внутри меня жило предвкушение.
— Еще немного, и я бы заподозрила, что ты хочешь поиграть в шпионов, — улыбнулась я Дамиану, когда подошла к столику, за которым он меня ждал.
Он просиял ответной улыбкой, которая, впрочем, довольно быстро померкла, когда Разумовский произнес:
— На самом деле, примерно так все и обстоит.
Посмотрел на меня, затем на подоспевшего официанта.
— Ты голодна? Или просто выпьем по коктейлю? — уточнил Дамиан.
Я помотала головой.
— Не голодна. Коктейля будет достаточно. Хотя, вряд ли он будет таким же вкусным, как те, что подают у тебя в отеле.
Разумовский вновь улыбнулся, но всего на мгновение. После чего, когда официант, приняв у нас заказ, удалился, спросил:
— Как твои дела? Есть что-то новенькое?
Я сделала глубокий вдох. Ну не рассказывать же ему о том, что вытворили близняшки, когда Мишель заявилась к нам без приглашения? А хотя, если без подробностей, то почему нет?
— Аня и Маша немного пошалили, Владлен сорвался на них… и сейчас обязался выплатить мне денежную компенсацию, которую мы оформим нотариально как подарок, — вкратце поведала я Разумовскому.
Он приподнял бровь, но расспрашивать не стал. Лишь кивнул и проговорил:
— Об этом я и
