хотел побеседовать с тобой.
У меня даже глаза округлились.
— О подарке Токарева? Или о шалостях близнецов? — не сразу поняла я, о чем поведет речь Разумовский.
Он усмехнулся и, приняв бокал от официанта, сделал щедрый глоток.
— О том, что сейчас будет происходить нечто, о чем ты не имеешь ни малейшего представления. Ну, как я надеюсь…
Дамиан говорил такими загадками, что у меня в голове даже туман появился. Я ни черта не понимала в том, что он имеет в виду. Но терпеливо ждала продолжения.
— Ты ведь не в курсе того, что существует некая фирма для отмыва денег, которая открыта на твое имя? — задал он внезапно настолько шокирующий вопрос, что я даже глотком спритца подавилась.
Что-что он только что сказал?
— Не в курсе, — выдавила я из себя, хотя понимала, что по моей реакции все понятно и так.
— Я в этом не сомневался, — кивнул Разумовский. — Как и при каких обстоятельствах ты подписала документы, даже спрашивать не стану, но скажу, что вот-вот у Владлена появится причина временно перевести все активы на счет этой самой фирмы. Твоей фирмы…
Он смотрел на меня со значением во взгляде, но я не осознавала, к чему Дамиан клонит. Я мало что понимала в происходящем. Подобные дела меня никогда не касались, так что все, на что меня хватило сейчас — сидеть и ждать продолжения, которое обязательно должно было прозвучать со стороны Разумовского. И он в итоге сказал:
— Тебе нужно будет отменить доверенность, которая наверняка имеется у Токарева. Но сделать это нужно, по понятным причинам, тогда, когда деньги будут на счету. А так же ты обратишься в банк, где открыт этот самый счет, и запретишь распоряжаться им всем, кроме одного-единственного человека. Тебя.
Дамиан смотрел на меня с торжеством во взгляде, а я понимала простую вещь: мне даже страшно представить, что будет дальше. Как себя поведет Владлен, когда поймет, что я лишила его всех средств. И только от меня будет зависеть судьба его денег.
С другой стороны, почему бы не считать, что я вполне заслуживаю гораздо большей компенсации, чем та, которую я планировала потребовать у мужа?
— И на этом все? Я смогу просто забрать эти деньги и подать на развод?
Вопрос прозвучал довольно глупо — будто бы я разрешение у Разумовского просила, ей-богу. Но он понял все именно так, как нужно.
— Ну, если только ты не останешься с мужем и не решишь понаблюдать за тем, как вся его псевдо-империя рухнет, словно карточный домик… Я ведь не остановлюсь на этом…
Голос Дамиана стал жестким, а от его взгляда у меня и вовсе мурашки по телу побежали.
— Уже нашел партнера Токарева, которые потребует возвращения вложенных средств. И сделает это в тот момент, когда твой муж будет максимально уязвим. Так что будет скоро Владлену очень несладко…
Он замолчал. Просто сидел, пил коктейль и ждал, пока я все обдумаю.
— Возможно, это слишком высокая плата за такую банальную вещь, как измены, — наконец, сказал Разумовский, очевидно, решив меня поддеть.
На что я тут же отреагировала именно так, как и ждал Дамиан.
— Еще чего! Это нормальная цена за предательство. И считаю, Токарев должен со мной расплатиться сполна, — заявила я Разумовскому.
В ответ он поднял бокал в молчаливом тосте.
* * *
Когда в его кабинет вошла Ульяна, та самая, которая собиралась замуж за престарелого богатея, Токарев даже пожалел, что не взял с собой на работу близняшек. Он ведь очень старался усыпить бдительность жены, так что ни Мишель, ни Уля, ни кто бы то ни было в его планы не входили. И если Миша еще хоть как-то успела снискать его интерес не только в постели, то на что рассчитывала Ульяна, приперевшись к нему в офис, он не знал.
— Я слышал, ты выходишь замуж, — проговорил он вместо приветствия. — Пришла за поздравлениями?
Не то чтобы Токарев опасался, что их с Улей может поймать на месте преступления Варя. Да и преступлением прибытие бывшей любовницы назвать он не мог, но и дергать тигра за усы не хотелось.
— Пришла сказать, что я пока не знаю, чьего ребенка ношу, — ответила Ульяна таким спокойным тоном, будто они тут собрались обсудить биржевые котировки.
В которых она, кстати, ни черта не смыслила.
— Хорошо, — просто ответил Токарев.
Он понимал, зачем она здесь. Если не сложится с тем самым бизнесменом-фрицем, то упускать довольно денежного клиента в виде Влада станет неразумным. Но Токарев очень надеялся на то, что жених из Германии с крючка не слезет.
— Я очень часто нас вспоминаю, — продолжила Ульяна, подойдя к нему сзади.
Она положила руки на его плечи и стала разминать. Совершенно неуместный жест, надо сказать. Такой же, как и ее признание.
В отличие от Ули, если предположить, конечно, что она не лгала, Владлен совершенно не испытывал к ней никаких чувств. Она была лишь очередной его шлюхой и только. Но ругаться с ней — себе дороже.
— Милая, я думаю, что будет самым верным, если ты просто выйдешь замуж, а я просто продолжу свою семейную жизнь, — мягко сказал он. — Я тоже очень часто нас вспоминаю… — начал Владлен, желая присовокупить к этому что-то вроде «но сейчас не время проявлять свои беременные нежности», однако прибавить ничего не успел.
Дверь в его кабинет снова распахнулась (проходной двор какой-то!) и на пороге появилась Варя. Черт побери! Только не это! Только не в тот момент, когда он стал налаживать с нею отношения. И ведь действительно не только думал, что его полностью устраивает отсутствие в жизни измен, но и начал проникаться семейными ценностями.
Это чувство однажды притупилось, а сейчас, когда Варя показывала ему, насколько привлекательная женщина жила рядом с ним, он вообще не хотел ничего менять в том, к чему пришел, когда его поймали на изменах. Больше никаких других баб, по крайней мере, пока.
И ладно бы жена застала их за простой беседой, но не во время же массажа!
— О, у тебя тут важное совещание, как я посмотрю, — хмыкнула Варвара, когда Ульяна, как и полагается умным шлюхам, быстро от него отошла. — Та самая беременная девица, которая выходит замуж. Я поняла.
Варя прошла в кабинет с видом военачальника, который сейчас начнет отдавать указания направо и налево, и проговорила:
— Нотариус ждет нас через два часа для оформления подарка. Я думала с тобой пообедать перед поездкой к нему… но…
— Я уже свободен! — тут же поспешил ее заверить Токарев, поднимаясь
