подруга. — Но я тебя очень сильно люблю. Ты — самая лучшая подруга.
— Но писаешь на тест-полоски ты с другой. Все с тобой понятно, — качнула я головой, давя на совесть Насти.
Через час я вышла из подъезда. На часах было без пяти минут шесть вечера, а ровно в шесть к дому подъехала машина Дяди-демона.
В этот раз я села на переднее пассажирское, так как Тимы в машине не оказалось. Под строгим взглядом молча пристегнулась.
— Запиши свой номер, — подал мне Мирон Александрович свой телефон, на заставке которого был еще совсем маленький Тима.
— Хорошо, — быстро внесла свой номер в контакты. Хотела было подписать себя по имени, но потом сообразила, что по фамилии он меня знает лучше. С его номера позвонила на свой телефон, чтобы тоже внести его контакт себе. — Всё. Держите.
Дядя-демон молча принял свой телефон и оставил его на панели. В салоне машины было тихо, не играла даже музыка. В молчании мы влились в городской поток и проехали так несколько улиц, пока я молча смотрела в боковое окно.
— Что-то случилось? — вдруг спросил Мирон Александрович.
— Нет. Почему вы так решили? — повернулась я, чтобы взглянуть на его профиль.
— Ты молчишь. Это странно. Обычно в кафе в твою смену я слышу только твой треп.
— Просто я общительная, — повела я плечами и снова отвернулась к окну.
— А сейчас что с общительностью?
— Ничего. Просто… — прикусила губу, думая, стоит ли рассказывать ему про Настю. Сама она наотрез отказалась что-либо говорить Егору и кому-либо. Но нужно успокоить хотя бы Мирона Александровича, которого вся эта ситуация с беременностью беспокоила, похоже, ничуть не меньше, чем меня. — Настя не беременна.
— В смысле? — нахмурилась мужчина и в этот раз ненадолго отвлекся от дороги, чтобы с угрозой в серых глазах взглянуть на меня. — Аборт?
— Нет-нет, ни в коем случае, — потрясла я головой. — Просто тот тест… В общем, оказалось, что это был тест не беременность, а на овуляцию.
Мирон Александрович не издал ни звука. Не повернулся ко мне, на его профиле не дрогнул ни один мускул, пока он смотрел прямо перед собой так, будто был в салоне машину совсем один.
Когда я уже не на шутку заволновалась, а не сломался ли он, мужчина глубоко и шумно вдохнул:
— И этим людям законодательно уже разрешено трахаться, — протянул он.
Добавить нечего. Второй раз в жизни я с ним согласна.
Минут через двадцать мы подъехали к новому микрорайону. По крайней мере, об этом кричал рекламный плакат на въезде и еще этому свидетельствовал чистый и яркий вид новых домов.
Миф о бизнесмене Мироне Александровиче развеялся. Я думала, что он живет в шикарном особняке загородом, окруженным высоким забором и шкафоподобными охранниками, а он, оказывается, как и все живет в обычном доме, в обычной квартире.
— Теперь слушай меня очень внимательно, Уральцева, и запоминай, — сказал Дядя-демон, который не спешил покидать машину. Сейчас он казался еще более серьёзным и скупым на эмоции, чем бывал в кафе. — Сейчас дома нас встретит моя мама… — утипути! Кто-то боится свою мамочку? — …ни в коем случае не представляйся ей няней. Для нее ты — моя невеста.
— До свидания, — кивнула я уверена и, с четким намерением свалить отсюда подальше, дернула ручку двери.
— В очередной раз прошу тебя дослушать до конца то, что тебя хотят сказать, — остановила меня мужская рука, захлопнувшая дверцу.
— Я не хочу слушать вас дальше! — возмущенно взглянула на мужчину. — Вы предложили мне побыть няней вашему сыну, на подъезде выяснилось, что я уже, оказывается, ваша невеста. Сейчас мы поднимемся в квартиру, и выяснится, что вы мой сутенер. Ну, уж нет, Мирон Александрович, я на такое не подписывалась. Выпускайте!
— Уральцева, — сквозь стиснутые зубы, как через мясорубку Мирон Александрович выдавил мою фамилию. — Дослушай, а потом делай выводы. Если моя мать узнает, что ты просишься на роль няни, то затребует с тебя дипломы и будет под микроскопом разглядывать каждый твой жест, слово и мимику.
— А-то, если я скажу ей, что я ваша невеста, то ей будет вообще пофиг, кто будет заниматься с ее внуком.
— Именно так, — вполне серьезно согласился со мной Дядя-демон.
— Ничего не понимаю, — покачала я головой. — В чем логика?
— Логика в том, что в свете недавних событий моя мама даже под страхом расстрела не полезет в мои отношения и не станет задавать никаких вопросов, даже если я приведу в свой дом крокодила.
— Ну, не такой уж я и крокодил, — фыркнула обижено. — Не супермодель, конечно, но и не крокодил.
— Причем здесь твоя внешность, Уральцева? От тебя требуется только поулыбаться моей матери, пока она не уедет и не оставит тебя с моим сыном. Всё.
— Я не могу быть вашей невестой, — выдохнула я обреченно.
— Почему? — чуть нахмурился Мирон Александрович.
— Во-первых, вы не в моем вкусе, во-вторых, вы старый.
Прикусила щеку изнутри, чтобы на рассмеяться над тем, как босс возмущенно открыл рот и тут же его захлопнул, обиженно отвернувшись. Интересно, что его больше всего возмутило: его возраст или мой вкус?
— Во-первых, твои вкусовые предпочтения относительно мужчин сомнительны, — собрался он, наконец, с ответом, выдав мне его совершенно стальным голосом. — Во-вторых, мне всего тридцать три, и старым меня точно назвать нельзя.
— Как знать, — хмыкнула я загадочно и отвернулась, чтобы избежать испепеления меня серыми глазами.
— Сейчас мы просто поднимемся в мою квартиру, ты поздороваешься с моей мамой, и я отвезу ее на вокзал.
— Она куда-то уезжает?
— Она каждый день в семь вечера уезжает домой на электричке. Именно поэтому мне нужна няня хотя бы с шести вечера, так как в седьмом часу мама уже начинает сборы.
— О, господи! — мысленно отпинала себя за то, что не поступила на бюджет. Всё-таки, надо было лучше учиться в школе, а не бегать с пацанами по дворам. — Ладно. Идемте. Сыграю вашу невесту разок.
— Идём, — вышел из машины Мирон Александрович, и я следом за ним. — Изобразишь перед моей мамой любезность
