быть прослушивающий жучок? Сейчас Дядя-демон наслушается, что ты о нем наговорила и точно уволит тебя.
— Он, может, вообще скинул на меня малого, на тебя — кафе, а сам уехал исполнять свою мечту — работать пьяным грузчиком. Видел, как быстро он в грузовик сел? Будто в Диснейленд попал.
Стёпа никак не прокомментировал данную теорию, так как отвлекся на посетителя. А я снова перевела внимания на малыша, которому уже давно наскучила его игрушка, и он уже тянулся ко всему, что находилось под стойкой.
— Ты, наверное, голодный? — потрогала я его мягкую теплую щечку. — Пойдем в кухню. Отберем у повара какую-нибудь вкусняшку.
Подхватила Тима на руки и попросила девчонок проследить пока и за моими столиками. Дяди-демона не было уже час, неизвестно, когда последний раз он кормил своего сына.
Едва мы вошли в кухню, как сразу погрузили ее в тишину, потому что все замерли, увидев на моих руках сына Дяди-демона.
— Начальник начальника, — объяснила я, указав кивком на малого. — Главный по вкусняшкам. Есть, чем порадовать детеныша? Что-нибудь гипоаллергенное на всякий случай.
— Ну… — растерялся повар, явно не зная, за что тут можно ухватиться и чем покормить малыша, чтобы обошлось без последствий для всех. — Можно сделать овощное пюре. Или что там они едят…
— Они? — фыркнула его помощница, женщина в возрасте. — Рожать тебе пора Рудольфыч, а-то так и будешь говорить о детях, как об инопланетянах. Сейчас, Майка, я всё сделаю.
В ход пошел нож, цукини, другие овощи и ловкость женских рук без капли мошенничества. Через десять минут перед малым, который тянулся к ножам и ложкам, была поставлена небольшая тарелочка с «блюдом».
— Да, выглядит не очень, — заметила женщина, что я поморщилась. — Но зато вкусно, полезно, натурально и никаких аллергенов. Надеюсь, Мирон Александрович нас за это не порвет?
— Ничего не могу гарантировать. Он может вас порвать за не тот цвет тарелки. Сами знаете, как устроено его настроение, которое скачет от плохого до очень плохого.
— Тогда ты иди, наверное, подальше от кухни, — чуть нервно попросил Рудольфыч. — Если он увидит, что ты усадила кормить мелкого среди ножей и вилок, то ими же нас всех тут и порубит.
— Какие все нежные, — делано закатила я глаза и взяла в одну руку Тима, а в другу тарелку с оставленной в ней ложечкой. — Спасибо за пюрешку, — поблагодарила я всех причастных и не очень, и вышли из кухни.
В зале кормить малыша, наверное, не стоит. Может прийти посетитель, которому, возможно, нужен будет именно тот столик, который мы займем.
Поэтому, не сбавляя скорости, решительно прошагала от кухни прямо до кабинета Дяди-демона. Пусть кричит, если ему не понравится мое в нем присутствие. Я тоже не подписывалась на то, чтобы нянчиться с его сыном вместо того, чтобы работать свою работу, за которую и получаю зарплату.
Усадив Тима на небольшой кожаный диванчик под окном, аккуратно накормила его пюре, которое он съел с удовольствием и довольно быстро. Похоже, голодный он всё-таки был.
Там же в кабинете Дяди-демона обнаружилась упаковка подгузников, один из которых я переодела малышу.
Папы не было уже полтора часа. Мои скулы уже болели от улыбок из-за заразительного смеха совершенно обаятельного мальчишки. Но в какой-то момент Тим стал ленивым, движения его выходили все более плавными и медлительными, а глазки вообще начали моргать в разнобой.
— Кто-то хочет спать, да? — чмокнула я его в щечку и прижала к груди, отвалившись на спинку диванчика. — Совсем устал, малыш?
При этих словах Тим нащупал на себе прицепленную к костюму соску на пластиковой цепочке и, как джентльмен раньше смотрел время, так и он поразглядывал свою соску, повернул ее как надо и вставил в однозубый рот.
— Я смотрю, ты совсем самостоятельный, — проговорила я тихо и нежно пригладила темный пушок на его голове. — С твоим-то папкой, я бы к году уже готовить сама научилась.
Разомлев от моих поглаживаний окончательно, малыш приложил голову к моему плечу, тяжело по-житейски так вздохнул и буквально минуты через две уснул. Не сдержалась и аккуратно чмокнула его в мягкую щечку, вдохнув сладкий-сладкий запах.
— Надеюсь, мы не собьём твой режим, — шепнула я тихо и резко перевела взгляд на распахнувшуюся дверь.
Приложила палец к губам, показав вошедшему Стёпе, чтобы не шумел и вел себя тише.
— А тебе идёт, — усмехнулся он.
— Пойду работать в детское кафе.
— Такого в нашем городе нет.
— Открою. Но в нем можно будет только есть и спать. Никаких разговоров. Дядя-демон еще не приехал?
— Нет, пока не видно и не слышно.
— Слушай, Стёп. Дай, пожалуйста, вон тот пиджак, — указала я на черный пиджак Мирона Александровича, висящий на спинке его стула.
— Он тебя за него не прибьёт? Вдруг малой его загадит чем-нибудь.
— Не ной, а! — шикнула я на друга, который неохотно подал мне пиджак. — Значит, будет ему уроком, что нельзя оставлять своего ребенка где и с кем попало.
Аккуратно накрыла спящего на мне мальчишку пиджаком. И себя заодно. Скинула с ног туфли и забралась с ногами на диван.
— Так-то лучше, — выдохнула я облегченно. — Всё, иди и не мешай нам спать. Хотя нет. Включи свет на столе, а верхний выруби. Пусть малыш без лишних раздражителей поспит.
— Я тоже хочу сончас на рабочем месте, — притворно захныкал Стёпа, но сделала так, как я его попросила.
— В следующий раз стой ближе всех к Дяде-демону, чтобы он ребенком попал в тебя.
— Не получится. Тогда мне нужно будет взять еще и твою фамилию, причем в том виде, в каком ее носишь ты.
— Иди уже, Стёпа Уральцева, — хохотнула я. — Ребенка разбудишь. И тарелку с собой захвати, в кухню верни.
— Ладно. Скажу, чтобы в зале вели себя тише.
— Да необязательно, их и так не слышно.
Стёпа аккуратно вышел из кабинета босса и мягко прикрыл за собой зверь, отрезая от нас звуки из зала.
Опустила взгляд на спящего малыша, нежно прижалась губами к его лбу и на мгновение прикрыла глаза. Его
