моя фамилия прогремела на всё кафе.
— Уральцева! — рявкнул Дядя-демон, будто на меня глядя в упор, меня не видел.
В одно мгновение я вся подобралась и, нацепив на губы профессиональную деловую улыбку, подошла к Демону и крохотному ангелочку, при взгляде на которого улыбка моя стала самой настоящей.
— Да, Мирон Александрович?
— Принеси в мой кабинет кофе и десертную ложку, — выдал этот бездушный Терминатор.
— Да, сейчас, — вообще, не глядя на босса, подмигнула малышу и отправилась выполнять заказ.
Через несколько минут вошла в кабинет Мирона Александровича, в кресле которого уже сидело маленькое чудо, от которого над столом были видны только глаза.
— Куда кофе поставить? — спросила я у начальника, который вешал кенгуру на вешалку, стоящую в углу.
— Поставь на подоконник. Десертную ложку принесла?
— Да, вот, — поднесла я поближе к его носу поднос, на котором завернута в салфетку лежала ложечка.
— Отлично, — одобрительно кивнул мужчина и достал из кармана брюк крошечную банку с детским пюре. — Можешь быть свободна.
Хотела было сказать, что кормить ребенка каким-то холодным месивом из банки не стоит (по крайне мере, моя сестра точно бы сейчас учинила драку яжмамок), но сдержалась и вышла.
Не прошло и пяти минут, как из кабинета Дяди-демона снова прогремела моя фамилия.
— Младенцем не наелся, вспомнил, что в кафе есть еще одни пухлые щечки, — ехидно подметил Стёпа.
— Опять сейчас орать будет, — приготовилась я к худшему, но в кабинет пошла. — Да, Мирон… Александрович, — запнулась я на его имени, глядя на то, как босс вкидывал в раскрытый рот малыша пюре из баночки.
— Принеси салфеток или что-то такое, из чего можно сделать слюнявчик, — не обернувшись на меня строго проговорил мужчина.
— А… сейчас, — опешила я быстро вылетела из кабинета за Стёпину стойку, где взяла из упаковки новое полотенце и пачку салфеток. — Вот, — в этот раз в кабинет вошла без стука и сразу направилась к столу, за которым сидел мини-босс, а рядом с ним практически на коленях находился Дядя-демон.
— Тима, сынок, ну, кто так ест? — ворчал Мирон Александрович, а у меня слегка отвалилась челюсть, от осознания того, что у Дядя-демона есть такой милый ребенок.
Корявыми движениями Мирон Александрович столь же коряво повязал на шее своего сына полотенце и вкинул в его рот порцию пюре. Вкинул, размазал ложкой и снова вкинул очередную пайку, не дожидаясь, когда малой прожует предыдущую.
— Чего тебе, Уральцева? — буркнул босс недовольно, заметив, что я не ушла.
— Ничего, — поморщилась я, сострадательно глядя на малыша, который едва поспевал за папкой, но всё равно продолжал мне улыбаться. — Просто… Мирон Александрович, вы же помните, что вы ребенка кормите, а не стену шпаклюете?
— Уральцева, — тяжело вздохнул Дядя-демон и бросил на меня тяжелый взгляд из-за своего широкого плеча. — Я просил тебя принести мне кофе и ложечку, а не тупые шутки. Иди в зал и работай.
Стало обидно. Я хотела как лучше, а получилось, что напоролась на колючий двухметровый забор по имени Мирон не-лезь-не-в-свое-дело Александрович.
— Четверть ложечки ему давайте, а не полную. Иначе он так и не наестся. Вымажется только, — сказала я уже просто для того, чтобы было. Из вредности. И вышла из его кабинета, чтобы последнее слово осталось за мной, хочет того Дядя-демон или нет.
И зря я, что ли, сестре все лето с близнецами помогала? Куда-то же мне нужно деть этот опыт!
После выхода из кабинета босса обслуживала столики в обычном режиме. К счастью, моя фамилия больше не гремела на всё кафе, в котором ее скоро выучит каждый посетитель.
Мирон Александрович выходил из своего кабинета несколько раз. Первый, чтобы умыть сына, почти все лицо которого было в пюре, а последующие разы — чтобы суровым взглядом окинуть свои кафешные владения. Ну, или просто хотел покрасоваться перед сыном, который, впрочем, из всего увиденного оценил только маленькие цветные фонарики над головой, к которым старательно тянулся, но его потуги так и не были замечены каменноподобным отцом.
— Уральцева! — донесся из злосчастного кабинета голос начальника, когда я уже закончила смену и собралась уходить домой.
— Ненавижу свою фамилию, — буркнула я устало себе под нос, но в кабинет поплелась, предварительно на всякий случай застегнув куртку до самого горла, чтобы мои намерения свалить отсюда были видны издалека. — Да, Мирон Александрович? — вошла я, не утруждая себя стуком в дверь.
Без предварительных «ласк» в меня полетели ключи, которые я рефлекторно поймала.
— Сходи до моей машины и принеси из нее упаковку салфеток и чистый подгузник, — коротко скомандовал босс.
— А почему именно я? В кафе есть люди и кроме меня. И, вообще, моя смена закончилась пять минут назад!
— Это ведь ты у нас защитница еще нерожденных детей? — слегка вскинул босс широкую бровь. — Помоги еще и рожденным. К тому же, ты единственная, кто точно знает, как выглядит моя машина. И в-третьих, и самое главное, ты мне должна за поруганную у этой машины честь.
— Говорите так, будто я вас около нее обрюхатила и бросила с ребенком. Вот с этим, — подмигнул я лучезарному малышу. — И вообще, помнится, вы мне хвастались тем, что не мешаете личное и рабочее. Обманули?
— Ты сама сказала, что твоя смена закончилась пять минут назад. Так что уже как пять минут… — мазнул он взглядом по часам на запястье. — … началось твоё личное время. Машина, салфетки, подгузник, — с нажимом повторил босс. — Живее.
— Только ради тебя, малыш, — указала я на карапуза и широко улыбнулась ему, чтобы затем резко погасить улыбку и холодно посмотреть на босса, который, похоже, был близок к тому, чтобы запустить в меня какой-нибудь статуэткой со своего стола.
Кое-как сняла машину с блокировки. На заднем сидении ее обнаружила все то, что заказал босс. Да, он, походу, весь детский ассортимент с собой решил захватить! Заодно прихватила погремушку, так как малой играл с дыроколом и разобранной ручкой.
Вернулась в кафе, попрощалась со Стёпой, который сочувствующе пожал мое плечо, но предпочел поживее исчезнуть, чтобы из него не сделали веселого пони.
— Вот, — вошла я в кабинет и сразу
