ей ещё немного приятное.
— Платить за заказ не нужно. Это вам небольшой подарок от нашего кафе, — произнесла я, понимая, что двести рублей, на которые она заказала свой «банкет», я вполне могу отдать из личных средств. Мне не сложно и даже приятно.
— Ну, что вы, милая! — засмущалась женщина еще сильнее прежнего. — Это совершенно лишнее.
— Всё хорошо. В нашем кафе любят своих посетителей…
— Уральцева! — голос Дяди-демона за спиной заставил непроизвольно вздрогнуть.
Чуть колпак с головы не сдуло оттого, насколько мощное обещание свернуть мне шею было вложено в мою фамилию.
— Да, Мирон Александрович, — с трудом смогла натянуть улыбку и повернуться лицом к боссу. — Вы что-то хотели?
— Зайди в мой кабинет, — сказал он, строго глядя на меня, и через короткую паузу добавил. — Сейчас.
От его этого обманчиво спокойного «сейчас» где-то на планете разверзлась земная твердь и очень жидко брызнул вулкан. Или не вулкан.
— Боже, — вздохнула я мысленно подобралась, чтобы не казаться размазней.
Стёпа демонстративно снял со своей головы колпак и прижал его к груди слева.
— Ты была худшей из лучших, — театрально всхлипнул он.
— Может, лучшей из лучших?
— Нет.
— Гад! — ткнула его пальцем в рёбра и, морально зарядившись, пошла к кабинету Дяди-демона. Дверь специально закрыла поплотнее, наивно полагая, что таким образом до посетителей не долетит крик начальника, который практически пришпилил меня к полу булавкой, как бабочку, едва я вошла в его кабинет. — Вызывали?
— С каких пор в моем кафе разрешена благотворительность? — спросил он сухо. Длинные пальцы его нервно постукивали по поверхности полупустого стола.
Удивленно вскинула бровь. Раньше на этом столе всегда был бардак из папок, бумаг и фантиков от конфет. Метла нового босса оказалась настолько мощна, что привела в порядок не только коллектив, но и кабинет, и стол. Оказывается, здесь есть место даже цветам в горшках.
— Это не благотворительность, — наконец, вспомнила я о вопросе, который мне был задан. — Просто сделала женщине приятно в честь дня ее рождения. Если двести рублей для вашего кафе большой урон, то я без проблем могу оплатить ее счет.
В доказательство своих слов сдвинула фартук в сторону и нырнула рукой в карман платья, откуда достала деньги — чаевые с одного из столиков. Отсчитав двести рублей, сделала несколько шагов к столу босса и положила на его край деньги. С невозмутимым видом, изо всех сил скрывая вспотевшие ладони и трясущиеся колени, вновь отошла поближе к двери. Завела руки за спину и переплела пальцы, нервно их сжав.
— И часто ты можешь себе позволить такие акции? — спросил Дядя-демон, не скрывая ироничной насмешки.
— К нам не часто приходят именинники. Пирожное и чай — не большая трата, чтобы сделать человеку хоть какой-то праздник, особенно если этот человек остался в свой день рождения совсем один.
— Ты, наверное, и бомжам на вокзале даешь недостающие пятьдесят рублей на дорогу домой?
— Наверное, — повела я плечами.
Какая ему, вообще, разница?!
Пусть насмехается сколько ему влезет. Моё дело — перетерпеть приступ его «общительности» и выйти из этого кабинета не уволенной.
— Что твоя сестра решила делать с ребёнком?
От неожиданного вопроса я впала в ступор.
— В смысле? — мои брови непроизвольно сошлись над переносицей.
— Она собирается оставить этого ребенка или пойдёт на аборт?
— Кажется, вы немного припозднились с вопросом, Мирон Александрович. Моя сестра родила еще полгода назад.
— Полгода назад?! — выплюнул Дядя-демон озлобленно.
И что его так удивило?
— Ну да. Странно, что вас, вообще, это интересует.
Он точно поехал кукухой.
— Та блондинка, твоя сестра… Когда она успела родить, если только неделю назад мой племянник узнал о ее беременности?
Теперь паззл сложился. Нет. Не паззл. Грёбанное домино, когда последней костяшкой ударяют с размаху о стол и кричат «Рыба!». Мерзкая, вонючая рыба, гниющая со всех сторон
— Настя — моя подруга, а ваш племянник — малодушный трус, — выпалила я.
— Со своим племянником я разберусь сам. Судя по всему, он с твоей подругой так и не поговорил.
— Я уже назвала его трусом? — спросил я, делая вид, что пытаюсь вспомнить последние несколько секунд нашего разговора.
— Я уже понял, что вы обе гордые и независимые, — отрезал Дядя-демон холодно, будто ножом мне по горлу прошелся. Внезапно выйдя из-за стола, подошёл к вешалке, на которой было его пальто. Вынул из кармана кошелек и положил несколько красных купюр поверх тех двухсот рублей, что я положила на его стол ранее. — Этих денег должно хватить на прием у хорошего врача и витамины для беременных. Или на качественный аборт.
От последнего его предложения меня начало мутить. Он это серьёзно? И часто он отдувается за своего племянника и его похождения? Видимо, часто, раз с такой легкостью и отточенностью движений даёт деньги и знает, что к чему.
— Я не могу ни на чем настаивать, — продолжил мужчина, снова сев за стол. Локтями оперся о его поверхность и задумчиво прочесал щетинистый подбородок большим пальцем руки. — Передай своей подруге деньги, пусть она сама подумает и примет решение. Наша семья примет любое.
— Скажите вашей семье, чтобы не совали свои носы и деньги не в свои дела. Пусть ваш племянник придёт и возьмёт на себя ответственность за свою же оплошность. Это касается только Насти и вашего племянника. Пусть вдвоем и решают судьбу своего ребенка.
— Ты так же думала, когда била незнакомого человека у ТЦ? — выгнул он бровь. В уголках губ затаилась злая улыбка.
— Я… погорячилась. Но сейчас я понимаю, что это было глупо. И я уже извинилась перед вами.
— И всё-таки, — придвинул он деньги ближе к краю, то есть ко мне. — Поговори с подругой.
— Поговорите с племянником, — отчеканила я и, крутанувшись на пятках, вышла из его кабинета.
От нервов зачесалась голова. Рванула руку вверх и наткнулась пальцами на колпак. Идиотка! Я строила из себя взрослую ответственную девушку и учила Мирона Александровичу тому же с цветным колпаком на голове.
Ты
