в столице региона, а выкупать добычу нужно было именно по рынку. Ведь товар штучный, плохо поддающийся нормированию. А уж когда дело дошло до икры, в глазах обоих егерей заплясали огоньки, и не такие голубоватые, как в черных шариках, а прямо золотые.
— Мы готовы помочь вам с доставкой до центрального рыбного рынка. За скромные пять процентов, — улыбаясь и буквально лучась довольством, проговорил Спокуйнов. — Поверьте, это куда выгодней, чем трястись до города на паровом тракторе. Вы в дороге потеряете раза в три больше. А так, с ветерком! Р-раз — и через два часа мы на месте.
— Три процента — и по рукам, — не став мелочиться, ответил я.
— Хорошо, — пожал плечами егерь. — Тогда назначьте человека в Царицино, который товар принимать будет, и…
— Нет нужды, мы с боярыней вместе с вами полетим.
— Боюсь, не выйдет, перевес, — развел руками старкап.
— Ох, ну ничего страшного. Значит, половину рыбины тут оставим, — легко согласился я. — Мы меньше весим.
— Послушайте, там наверху страшно, у вас может закружиться голова… — начал было придумывать отмазки Спокуйнов, но я лишь усмехнулся.
— Я летал десятки раз. Если ваше корыто не разваливается в воздухе, ещё один перелет спокойно переживу.
— Прям десятки? — задумчиво дергая себя за ус, спросил Илья. — Ну, пусть будет, по-вашему. Нужно приказы отдать, распорядиться… Идем, Лёня.
Проверяющие вышли из особняка, и в этот момент лысый полез к напарнику.
— Илья, какого рожна? Почему ты им бумаги подписывать стал? Надо было их прямо там прижучить!
— В подвале на мага земли лезть? Ты совсем дурной или не слышал, что вчера Сокольников рассказывал? Этот вьюноша, со взором холодным, два десятка человек уложил и не поморщился. Ты видел по нему хоть тень угрызенья совести? Может, тревогу? Или несварение желудка?
— Ну мало ли он кого завалил, бывает, — возмутился лысый. — Мы с тобой тоже не палкой деланы, десяток набегов отразили. Три гона!
— Ах, бывает? А то, что пленный рассказал, будто этот «герой» голыми руками своих противников убивал? Он одному сердце вырвал, а другому череп раздавил, словно тыкву! Не понимаешь ты, Лёня, когда нужно остановиться и жадность свою умерить.
Дальше они отошли к якорю с платформой и, ловко подцепив трубку, усач отдал распоряжения. Через несколько секунд из дирижабля вышло белёсое облако разогретого воздуха, и он чуть опустился, а затем один за другим начали сбрасывать мешки с песком.
Ещё через десяток минут нас с Милославой уже поднимала та самая платформа. Женщина тихо визжала от страха, одной ладонью придерживая юбку, а другой мёртвой хваткой вцепившись в рукоять на тросе. Я же оставался довольно спокоен, хотя надо отдать должное, ничего общего с нормальным самолётом, к которым я привык, тут не было и в помине.
Во-первых — лифт-платформа. Две металлических палки, на одну из которых встаёшь, на вторую облокачиваешься и держишься за приваренную к тросу ручку. Всё! Максимальное упрощение и экономия веса. Я бы ещё понял, если бы они использовали страховочные пояса, но видно, это показалось им излишеством.
Во-вторых — гондола. Я не знаю по какой причине у меня в голове возникало представление о комфортабельном салоне с креслами. По факту — две скамейки по краям и здоровенная топка в центре. Тут же бункер с брикетированным углём и лопата.
Остекление — тоже минимальное, только перед пилотом, а уж о гидравлических рулях для управления и речи не шло. Какие-то тянущиеся через весь салон тросики, верёвочки и проволока. Так и хотелось сказать «пу-пу-пу».
Я, конечно, понимаю, что Великославия — это отсталое государство, зажатое между четырьмя хищными империями и сражающееся за собственное выживание, но, на мой взгляд, такая экономия была перебором.
Можно же использовать вместо железа алюминий, сделать сплав и в результате… мысль я не закончил. Вспомнил карту, уровень развития металлургической промышленности и годы, когда в моём мире были обнаружены месторождения. По всему выходило, что после тридцатых, притом что там был советский союз, перестраивающийся из сельхоз-страны в индустриальную державу.
Знают ли об этих месторождениях мои наставники? Возможно. Вот только Менделеева, который отвечал за промышленность Евразии, они убили во время переворота. Выходит, теперь первооткрывателем этих рудников могу стать я?
А ведь это крайне перспективное направление! Если его изучить… алюминий, титан, редкоземельные материалы… Это же всё в земле лежит. Моя стихия.
— Вижу, вы совсем не напуганы, — с удивлением сказал старкап.
— Что вы. Я в панике, — заплетающимся языком проговорила Милослава, вцепившаяся в мою руку обеими ладонями.
— А вы, молодой человек? — с улыбкой посмотрел на меня Спокуйнов.
— Уже летал, хотя у вас здесь не развернешься, — отвлекшись от мыслей, ответил я. Сейчас меня намного больше занимали мысли о месторождениях полезных ископаемых. Смогу я их обозначить на карте? А добраться туда?
— В таком случае не будем задерживаться, — кивнул Спокуйнов, поняв, что больше я с ним беседовать не намерен. Дирижабль начал плавно набирать высоту, Милослава прижалась ко мне ещё сильней, а я даже глаза прикрыл, чтобы представить себе карту. Пусть южные области у нас отожрали, в северных тоже есть чем поживиться.
Ведь если представить, что ни один из бессмертных, за четыре сотни лет просто не вспомнил о месторождениях в России, значит… Ха, это реально мой шанс!
Нищая, отсталая страна с мизерным населением? Может и так, но земля наша богата и природными ресурсами, и богатырями-патриотами. Нужно лишь уметь искать в неочевидных местах. Да тут даже алмазы не разрабатывали!
— Улыбаетесь? А ведь говорят, что чем магик дальше от своей стихии, тем ему тяжелее приходится, — с явным вызовом проговорил Леонид. — Хотите, мы вас сейчас на землю вернём, да так что вы с ней больше не расстанетесь?
— Интересное предложение, — прислушиваясь к себе, проговорил я. Ведь если он прав, то и контроль можно ослабить. Стоило это проверить, как тело начало неметь, а затем скамейка подо мной затрещала. Будто этого мало, противно засвистел какой-то датчик у пилота, и тот с матами дёрнул за рычаг.
— Всем держаться! Мы теряем высоту! — выкрикнул лётчик.
— А ну хватит письками мериться! — подскочив к нам, взвыл Спокуйнов. — Ваше благородие, прошу вас, достаточно. Мой помощник погорячился, не стоит из-за этого ценное государево имущество ломать! Мы же в лесу рухнем!
— Извинения. Сейчас.
—
