Да что ты заладила пять да пять?
— Пять с полтиною, — уперлась женщина.
— Где я тебе столько денег возьму? Тут же пуд с лишним, — взвесив тару, покачал закупщик головой. — Четыре!
— Пусть будет четыре с полтиною, — проговорил я, пожав плечами. — Но возьмем мы только золотом. А на что денег у казны нет, так мы лишнее заберем, найдем кому ещё сбыть.
— В смысле заберем? Ты что это удумал, малец? — вцепился в ведро Гостомысл. — Я всё выкуплю!
— Ну раз выкупишь, так и плати. Весы есть? За деньгами нужно выйти? А то, может, нам тут и нет смысла куковать. Сами к магикам отправимся. Они цену такому товару знают.
— Ишь какой быстрый, — попробовал удержать ведро закупщик, но мне хватило лишь немного отпустить магию, чтобы забрать икру. — Хм. И силой не обделен.
— Таков мой защитник, — не без гордости ответила Милослава. — Так что мы уходим, или…
— Четыре рубля золотом могу дать, но не больше, — вновь завел свою шарманку Гостомысл. — Нет в казне…
Они продолжили спорить, то повышая голоса, то возвращаясь к угрозам уйти, а я понимал, что время безнадежно утекает. А мы вляпались в какой-то странный ритуал., большую торговую традицию. И тут до меня внезапно дошло.
— Уходим! — твердо сказал я, взяв Милославу за руку. — Он нам голову морочит, ждет, пока икра свои свойства потеряет. Знает, что мы половину егерям так сдали и надеется дефицит дороже продать. Прямо сейчас к магикам, а то потеряем ещё и деньги.
Глаза Милославы округлились, она резко обернулась к закупщику и чуть не вылетела из кабинета, и я в след за ней.
— Стой! Да стой ты! — раздался крик нам вслед, и не успели мы прочти десять шагов, догнал помощник управляющего речным портом. — Четыре монеты за фунт. Чистыми. Согласна?
— По рукам. Все свидетели, — кивнул я на окружавшую нас толпу.
Гостомысл в сердцах сплюнул на пол, но руку пожал, а через десять минут мы уже считали прибыль. Получилось ни много ни мало — сто пятьдесят два золотых. Продали, правда, не только икру, но и саму рыбину.
— Какие они мелкие, — с удивлением проговорил я, рассматривая одинаковые кругляшки не больше фаланги моего большого пальца.
— А ты что думал, с кулак будут? — хмыкнул довольный Гостомысл. — Золото, молодой человек, это вечная ценность. Города рушатся, люди умирают, а золото остается. Надежнее этой рыжей монеты только камни магии. Но где же их взять.
— И какой курс камней к золотым?
— Ну, за монету дают тысячу бумажных рублей. За пятнадцать тысяч вполне можно старый паромобиль взять. За двадцать пять — новый, — расслабленно ответил Гостомысл, явно довольный сделкой. — А вот за один малый магический камень дают сто золотых. Из них делают амулеты стихийные. Что магиков силой подпитывают. А если такой на шею одаренному ребенку надеть, то предрасположенность к стихии усиливается.
— А если обычному человеку такой амулет дать?
— Смотря какой, — улыбнулся закупщик. — Коли сильно не повезет, могут жабры вырасти или кожа каменными струпьями покрыться. Но откуда у обычных людей такой диковинке взяться?
— И то верно, — проговорил я, задумавшись. — Скажи. Икра реально попадет на графский стол?
— Сегодня же, — кивнул Гостомысл.
— Хочешь пару золотых вернуть? Пусть первая пиалка с икрой для графской дочери будет снабжена запиской от боярыни Гаврасовой, — сказал я, положив перед ним два кругляшка. — А если потом, при встрече, они нам это вспомнят и спасибо скажут, ещё три получишь.
— Ха, это, молодой человек, называется взятка, — хитро подмигнув мне, ответил закупщик.
— Нет, взятка — это то, что влияет на выполнение профессиональных обязанностей. Чтобы кто-то отвернулся или, наоборот, внимательней смотрел. А это на вашу работу никакого воздействия не оказывает. Только налаживает хорошие связи.
— Ну, если так, — после короткой паузы кивнул Гостомысл и сгрёб монеты.
Довольные собой и друг другом и значительно разбогатевшие, мы вышли на улицу. Даже не заметили, как село солнце.
— Ох, вряд ли господа егеря нас обратно повезут, — оглянувшись по сторонам, сказала Милослава. — Придется идти к местному главе ордена…
— Нет, успеем ещё, — возразил я. — Сейчас в гостиницу. Отоспимся, отлежимся, завтра пройдемся по магазинам и лавкам.
— Уже надумали что-то купить, господин? — с живым интересом спросила с интересом женщина.
— Да, очень уж меня зацепили слова Гостомысла про паромобиль. Нам в село один такой точно пригодится. А в идеале ещё и трактор и какой-никакой катер, чтобы людям жизнь облегчить. Ну и производство улучшить заодно.
— Это он, потому что все машины государевы, и через его товарищей проходят. Поверьте, долгожданный господин, руки он на этой продаже хорошо нагреет, а если мы ещё и с московской фактории транспорт возьмем, так и вовсе озолотится.
— Так что теперь, не покупать, что ли? — хмуро усмехнулся я. — Нет. Оставлять всё как есть нельзя. Ни в коем случае. Так что хочется не хочется, а закупиться придется. Иначе село совсем погибнет.
С этим Милослава спорить не стала. По лицу её было видно, что она и сама была такого же мнения, просто боялась себе в этом признаться. Особняк совсем обветшал, новой одежды не было даже у барынь, крестьяне потихоньку разбегались, и лишь немногие искренне придерживались того, что проповедовал орден пропавшего принца.
Имению и селу нужны были деньги. И не единоразовое вливание, а постоянное получение прибыли. А это невозможно без безопасной дороги до Царицыно, нормального транспорта и какого-никакого избыточного производства.
Под эти мысли мы нашли приличную, но не слишком дорогую гостиницу в ближайшем к центру районе. На ночь номера здесь не сдавали, зато при оплате за сутки полагался горячий ужин и ванна с проточной водой прямо в комнате. С трудом удалось выбить себе место на первом этаже, но я решил подстраховаться.
Первым делом мы решили ополоснуться, благо времени хватало, впечатлений было хоть отбавляй, и эмоции требовали выхода. И не только у меня.
Милослава была крайне благодарна и за защиту, и за удачную поездку, и за… просто за то, что я очнулся и остался с ней.
В этот раз мы решили не изматывать друг друга до конца и вышли в столовую на ужин,
