Прошу простить мою дурную голову, не подумав ляпнул, — после удара по ребрам, быстро проговорил лысый. Я взял магические потоки под контроль, и судно резко скакнуло вверх.
— Прошу тебя, больше так не делай, — прошептала Милослава, когда усач едва ли не пинками заставил Леонида заткнуться и сесть на скамейку. — У меня чуть сердце из груди не выпорхнуло.
— Надеюсь, и не нужно будет, — ответил я, встретившись глазами с егерем, тот взгляд не выдержал и быстро отвернулся.
Дальше мы летели без приключений и к Царицыно добрались чуть больше чем за два часа. Солнце уже катилось к земле, и в городе, окруженном большими каменными стенами, зажигали фонари. Было хорошо видно, где мерцали оранжевые масляные, а где горели тусклым желтым светом электрические.
Пусть мы и спускались вдоль реки, я сумел рассмотреть и высокие многоэтажные здания в центре, и двух-трехэтажные особняки в округе, и небольшие ютившиеся вдоль стен домишки. Странно было смотреть на почти средневековую крепость, стоящую на двух берегах Волги, но затем я вспомнил, что в этом мире нет пороховых пушек и артиллерии, и всё встало на свои места.
Конечно, против архимага никакие стены не спасут, ну так сколько их в мире? Цезарь, Вильгельм, Гэ Хун да Гуань-Юй, хотя вряд ли тот же Нострадамус долго в простых магах ходил. В любом случае сила мага — это время, помноженное на тренировки. Ну пусть будет десяток. Притом что телепортации у них точно нет, о реактивной авиации я ничего не слышал, да и турбовинтовой паровой самолет с трудом себе представляю.
В общем архимагов мало, и здесь они появятся лишь в одном случае — если начнётся глобальное вторжение. А для этого надо, чтобы одна из империй проявила крайнюю заинтересованность в регионе. Так что очень вряд ли.
Неожиданно в голову пришла мысль, которую я раньше перед собой не ставил. Если в Великославии есть целый город магов, Китеж, откуда они взялись? Ведь верных мне попаденцев-наставников на встрече не осталось. Пилюли долголетия и стихийные активаторы они получить не могли.
Хотел было задать этот вопрос Милославе, но та буквально прилипла к окну, разглядывая город. Так что отложил это на потом, отметив для себя, что точно были перебежчики, а возможно, и дети предателей, породнившиеся с местными аристократами.
Дирижабль завис над портом и пристыковался к высоченной башне-мачте. И вышло это у летчика так ловко и быстро, что сразу становилось ясно — для него это привычная, рутинная операция.
— Ну что же, господари, прошу на грешную землю, — улыбнулся Спокуйнов.
— Если позволите, я бы хотела забрать нашу икру. Сейчас, — ответила Милослава, уже взявшая себя в руки.
Видно было, что старкапу это не понравилось, но спорить он не осмелился, и уже через несколько минут мы с жрицей шли по оживлённой торговой улице. Речная торговля шла бойко, люди орали, перекрикивая друг друга, зазывая и бранясь за каждый ломанный грош.
Милослава словно в своей стихии оказалась. Не глядя по сторонам, она направилась к самому богато украшенному зданию порта и буквально впихнула меня, вместе с собой и ведром, между очередями. Кто-то пытался возмущаться, даже ругаться, но она шла словно ледокол, пока мы не оказались у дверей кабинета с табличкой «Гостомысл Андрей Саввич, стар. пом. глав. реч. рыб. рынка».
— Кого там нелегкая принесла? — поднимая взгляд от разбросанных по столу документов, буркнул дородный мужчина лет пятидесяти. — А, Милослава Ивановна, милости прошу, давно вас не видели. Какими к нам судьбами? И кто это с вами?
— Защитник и помощник, — ответила жрица улыбаясь.
— Меньше двух месяцев прошло, а вы уже… — покачал головой Гостомысл.
— Не о том думаете, Андрей Саввыч. Мне очень нужна была защита, и сейчас вы убедитесь, что не зря, — с этими словами женщина поставила на стол обмотанное полотенцами, для сохранения температуры, ведро и, торжественно глядя на старпома, сняла крышку. В кабинете тут же поднялся тугой рыбий запах.
— Это что? — нахмурился Гостомысл, встал с кресла и заглянул внутрь. — Не может быть! Вы шутки со мной шутить станете? Я на каторгу по вашей милости отправляться не намерен. Уберите это немедля!
— А вам и не нужно, — победоносно ответила женщина и положила на стол полученный документ об изъятии доли егерями. — Это чистая черная икра стихийного осетра. Только сегодня выловленная!
— Сколько? — явственно проглотив вставший в горле ком, спросил закупщик.
— Пять золотых за фунт, — с гордостью ответила Милослава. — И не стоит спорить, эта икра не просто средство для беременных, это ваша репутация и надежда для самых богатых и известных!
— Побойтесь бога, вы за неё золото хотите, да ещё пять монет за фунт? Это грабеж государева кармана, а нам царь-батюшка велел казну беречь, а ты цену ломишь будто осетрина в золотой чешуе ходила. Набеги, лиходеи на дорогах и реках, твари совсем распоясались… на всё деньги нужны.
— Посмотрите на зерно повнимательней: каждое иссиня-черное, в каждом искорка магическая плавает. Когда такой товар-то видели? Будь у меня времени поболе, я бы сама её распродала в десять крат дороже. Так что пять за фунт, не меньше.
— Пусть качество и лучше, да у нас мелкой икры теперь валом. Китеж под Волгой, не слыхала? Магиков там полно, сила аж баржи закручивает, — подняв палец к потолку, проговорил Гостомысл. — Так на кой мне твою икру втридорога покупать.
— Ну так и возьмите у них, мелкую, дешевую да соленую. А уж эту они и сами у вас с руками оторвут. А графской дочери на стол если такую поставить, как она вас затем отблагодарит? А главное, отец её, — почти мурлыча добавила Милослава, и я увидел, как глаза царского закупщика наливаются медом. — Это товар штучный, цены на него нет, а потому и сравнивать с другими нет смысла. Пять за фунт.
— Без ножа режешь! Ладно! Пусть будет по три, половину золотом, половину бумагами и долговыми расписками, — сквозь зубы проговорил Гостомысл.
— Э нет, пять. И только золотом! Чистым. Так чтобы я эти монеты потом в оборот легко пустить смогла, — подбоченившись сказала Милослава. — Пока мы тут с тобой спорим, икра портится!
— Дак закрой крышку, окаянная! — зло бросил закупщик и прикрыл ведро. — Четыре и пополам?
