Девушка вспыхнула:
— Подействовал? Но я не… То есть я подумала, это было очень…
Губы мужчины коснулись маленького розового ушка — и девушка вздрогнула.
— Если уж меня обвинили в совращении, я вправе вкусить сладость запретного плода, а не довольствоваться лишь тумаками!
— С-сладость? — беззвучно повторила Роуз.
Син улыбнулся — это была первая его улыбка за весь день. Касаясь бедрами хрупкого тела девушки, он внезапно осознал, насколько сильно на самом деле желает ее…
— О да!
Роуз заморгала, поняв, наконец, к чему он клонит:
— Вы собираетесь меня соблазнить?
— О да, маленькая моя Роуз! Ты задолжала мне это удовольствие, я ждал шесть лет — самое время вам расплатиться…
Глава 4
Из дневника герцогини РоксбороМы с Шарлоттой должным образом подтасовали карточки с именами гостей за столом, дав таким образом Сину все возможные преимущества. Он, кажется, уверен, что верховодит в этой маленькой игре — однако не удивлюсь, если после встречи с мисс Бальфур уверенности у него поубавилось…
Что-то есть в этой девчонке — некое очарование независимости и упрямства. Большинству мужчин такое не пришлось бы по вкусу, но, подозреваю, Син может счесть ее независимость привлекательной, а уж кто из них упрямее, ведает один Бог. Что ж, время покажет…
Син ожидал, что девушка ударится в панику, но мисс Бальфур лишь подняла изящную бровь.
— Стало быть, вы решили соблазнить меня лишь потому, что люди полагают, будто это уже случилось?
— Вы задолжали мне то, что пообещали тем самым проклятым поцелуем!
Син провел тыльной стороной ладони по девичьей щечке, коснувшись также теплой ямочки за нежным ушком. Услышав, как Роуз беззвучно ахнула, он возликовал. Ах, так ты откликаешься на ласку… это хорошо!
— У нас есть целых три недели, мисс Бальфур. В течение этого времени я соблазню вас. А вы… — Рука Сина скользнула по смуглой шее, остановилась у прелестной впадинки над ключицами, где видно было биение пульса. — …вы расплатитесь за все те насмешки, которым я подвергся после первой нашей встречи.
— Так вы полагаете, я вам задолжала? — Прежде чем храбро взглянуть мужчине в глаза, Роуз перевела дыхание. Но вот она согласно кивнула: — Очень хорошо. Вы можете попытаться соблазнить меня. Не могу пообещать, что поддамся искушению, однако справедливо будет предоставить вам попытку.
Син не знал, смеяться ему или… черт возьми, он вообще ничего уже не понимал!
— Мисс Бальфур, похоже, вы пребываете в заблуждении, будто в этом деле имеете право голоса. Я не намерен пытаться вас соблазнить. Я это сделаю.
Девушка любезно улыбнулась:
— Увидим. Так что соблазняйте на доброе здоровье. По крайней мере, это отвлечет вас от печали о прошлом, коей вы, похоже, с усердием предаетесь.
Дерзость девушки подобна была ушату ледяной воды. Син обвил рукой тонкую талию девушки, не обращая внимания на угрожающий скрип лесенки. Роуз ахнула и крепче прижала к груди томик Шекспира. Однако дыхание ее участилось, и Син уверился в том, что его тактика работает. Он самодовольно ухмыльнулся.
— Моя маленькая глупенькая Роуз… Я помню, как страстно тогда ты ответила на поцелуй. А если бы я захотел, чтобы ты сама прыгнула ко мне в постель, я сделал бы вот так…
Склонившись, он прильнул губами к ее щеке, едва касаясь кожи, грея ее дыханием. Девушка содрогнулась всем телом, веки ее опустились, она часто задышала. А Син уже касался губами густых ресниц — и Роуз пошатнулась.
Бешеное биение ее сердца воспламенило кровь самого соблазнителя. Губы его прильнули к ямочке над ключицами, он поцеловал шейку девушки, уже касаясь зубами кожи…
— Л-лорд Синклер, вполне достаточно…
— О, я даже еще не начинал, моя милая Роуз! — шепнул он ей в самое ушко, дыхание щекотало кожу, а кончики пальцев касались ее губ. — Ты уверена, что можешь мне противиться?
Девушка глубоко вздохнула и открыла глаза — взгляд ее был куда тверже, чем он ожидал.
— От ваших прикосновений и впрямь дух захватывает… — Она отвела его руку. — А вы ощущаете то же самое?
Да эта девчонка использует против него его собственное оружие!
— У меня намного больше опыта, чем у тебя…
— Да. Разумеется. — Роуз улыбнулась чуть заметно дрожащими губами. — Лорд Синклер, я уже не то дитя, каким была шесть лет назад. Я научилась сдерживать порывы.
— Думаешь, ты сможешь мне противиться? — рассмеялся Син.
— А вы думаете, что сумеете соблазнить меня? — не осталась в долгу Роуз и, увидев, как поползли вверх брови мужчины, покраснела: — Хорошо, можете искушать меня, но я уже вполне взрослая женщина, и женщина… с опытом. К несчастью для вас, я уже совсем не та слабая девочка…
Женщина с опытом. Стало быть, малютка Бальфур вовсе не невинна — если вообще когда-то была таковой! Неведомо почему, это открытие не принесло ему ожидаемого удовлетворения. Напротив, он отчего-то разозлился.
— Ты мне уступишь — вопрос лишь в том, сколь быстро, — это прозвучало неожиданно грубо.
Он завладел ее тугим черным локоном, слегка потянул за шелковистую прядь. Локон распрямился и тотчас снова свернулся спиралью, такой же упрямый, как и его обладательница. Накрутив локон на палец, Син будто бы невзначай коснулся нежной шейки — девушка ахнула так, словно он коснулся ее куда более интимно. Он выпустил локон, покрепче ухватился за лесенку и прильнул к губам Роуз обжигающим, грубым и бесстыдным поцелуем.
Господи, на вкус она — словно солнце и летняя жара! Ощутил ли он этот вкус тогда, шесть лет тому назад? Но мысль эта тотчас утонула в бешеном биении крови в ушах. Он пробовал ее на вкус, он поддразнивал ее — и девушка вдруг стала отвечать, искушая и поддразнивая его в ответ. Всё было в точности так, как и шесть лет назад: стоило ему коснуться этой девушки, как нечто неиспытанное доселе, первобытное и жаркое, пробудилось в нем, кровь закипела…
Девушка застонала, не отрываясь от его рта, чем еще сильнее воспламенила его чувства. Ничто не имело значения, кроме того, что она была здесь, рядом с ним, в его объятиях. Она подчинялась ему, он торжествовал — она раскрывалась навстречу ему, словно бутон под ярким солнцем…
А Роуз погружалась в пучину сладостного безумия — она отвечала на восхитительные поцелуи, и тело ее словно горело в огне. Что в нем такого, в этом человеке? Никто никогда не действовал на меня так…
Она льнула к мужчине, не желая останавливаться. Как может такое всепоглощающее, такое восхитительное наслаждение быть дурным и предосудительным? Прикосновения его были в точности такими, какими она их запомнила — жаркими и страстными.
