смешинки вокруг меня, и я тоже открыто отвечаю. Нечасто приходится видеть Глеба просто в хорошем расположении духа, а сейчас передо мной уникальная возможность получить удовольствие от его настроения.
— Немного подождать осталось.
— Ты один полетишь?
Спрашиваю не с целью выведать что-то, ради продолжения темы вопросы задаю. Думаю, он это понял. Глеб вытягивает пачку сигарет и подкуривает. Не отвечает. Почти сигарета истлевает, пока он говорит.
— Один.
— Ясно.
Выбрасывает окурок в урну. Сигарета выкурена. Разговор закончен. Наверное, нам пора идти. Спускаю ноги с лавки и ловлю стопами босоножки. Пока застегиваю ремешки, молчим. Глеб помогает подняться, мы молча идем к площадке. Очень хочу что-то спросить, чтобы расстаться на хорошей ноте, но внезапно Авдеев разворачивает меня к себе лицом.
— Со мной хочешь?
— Что с тобой?
Его рука на моем запястье. Глеб делает шлаг вперед и в опасной близости застывает. В голове начинает стучать. Я не знаю, как дальше быть. Мне хочется убежать и одновременно с этим прыгнуть ему на шею. Хочется, чтобы он затащил меня за дом, прижал к холодной стене и задрал вишневое платье.
— Полететь.
— А Наташа?
Авдеев большим пальцем ведет по ямке на шее. Гладит подушечкой пальца бешено пульсирующую вену. Прикрываю веки, рвано глотаю спасительный воздух. Не помогает.
— Тебя это не должно волновать.
— Значит… Ты все равно с ней.
— Да. Только хочу я тебя.
Вот и все. Молния сверкает в ноющем сердце. Глеб, прищурившись смотрит.
В качестве кого я должна была полететь? Делаю шаг назад, но Авдеев не дает отдалиться. Он, как я хотела до разбивающих слов, сжимает талию и подхватывает затылок. Толчок. Сильный и жесткий. И я снова купаюсь в его аромате. Такой родной и такой далекий. Угораздило же меня влюбиться насмерть в этого деспота.
— Не собираюсь больше с тобой спать, — пытаюсь выпутаться. — Ты свое дело сделал.
Авдеев тащит меня в темный неосвещенный угол. Рывком поднимает подол и сует пальцы в фатиновые невесомые трусики. Они трещат под его напором. Он небрежно смазывает выступившую влагу и щелкает пальцами прямо у моего лица. Брызги жгут пылающую кожу.
— Так могу сделать еще раз. Все равно распакована. Мной же. И течешь.
— Глеб.
Тяжело дышу. Легкие готовы разорваться и лопнуть. Меня вновь накрывает. Авдеев тоже рвано дышит. Его немного качает и алкоголь здесь ни при чем. Смотрим друг на друга как два бойца на ринге. Вдруг меня щелкает, я висну на шее Глеба и яростно вгрызаюсь в его губы. Он сражу же подхватывает и сажает себе на пояс. Крепче переплетаю ноги за его мощной спиной, не прекращаю терзать его губы и язык ни на секунду.
Он меня хочет. Значит, не забыл. Он помнит. Он… Ему не все равно.
Платье рвется по шву. Авдеев задирает его до пояса.
— У тебя был секс еще? Или? — упирается лбом в мой.
Болезненно кривлюсь на вопрос. Понимаю почему спрашивает, но все равно царапает.
— Или.
— Осторожным не буду. Терпи.
Мне все равно, что он груб. Абсолютно наплевать, что вот так на улице. Я его люблю. Я так его люблю, что страшно становится. Он все для меня. И да, мне наплевать, что у нас есть кто-то. Наплевать! Как только чувствую крупную бархатную головку у входа, задерживаю дыхание. Хотела, ждала и мечтала. Сама себе не признавалась, но хотела снова только его.
С сипом проталкивает член и прижимается к уху.
— Такая узкая. Какой же кайф тебя трахать, Алис. Просто пиздец, — шипит на последующих толчках. Сминает ягодицы, помимо того, что сам толкается, меня заставляет опускаться ниже. Делаю. Сквозь марево невыносимого удовольствия пробиваюсь и навстречу сама дергаюсь. — Полегче, малыш.
— Да. Да. Глеб, — стону и верчусь на раскаленном члене, как похотливая дрянь. — Я сейчас… Уже сейчас…
— Кончишь. Так быстро… Так быстро, Алиса…
Глеб закрывает мой рот и врывается языком. Запечатывает с двух сторон. Снизу поддает жару так сильно, что стону не прекращая. Он лижет меня и сосет мои губы. Жадно, сильно и властно. Отвечаю с неменьшим жаром. Умираю от вожделения. Мне стыдно, но я теку как портовая шлюха. Внизу хлюпает и скользит. А Авдеев таранит меня зычными хлопками.
— Полетишь?
Что? О чем он?
— Я уже летаю. Да-да-да! Боже… Боже…
— Маленькая сучка. Со мной? Летишь?
Не знаю… Не знаю….
— Еще раз так. Еще сделай.
— Так? — вбивается с размаха. Я же после этого теряю ориентацию в пространстве. — Так тебе нравится? По жестче?
— Ох, боже… Да. Так. Глеб… Гле-е-еб…
Разлетаюсь мелкими искрами. Переживаю сшибающий оргазм спазмами и почти что потерей сознания. Глеб немного притормаживает, дает немного прийти в себя, чтобы не отключиться. Что-то шепчет, не могу разобрать.
— Моя очередь, малыш. Держись.
Он ссаживает, разворачивает к холодной стене лицом и дергает за бедра, заставляя прогнуться. Чувствую хлопок членом по ягодице и в ту же секунду в распаленную мякоть врывается. Таранит сильно, приподнимаюсь на носочки и сильнее оттопыриваю задницу. Слышу сдавленный стон. Вместе с Глебом иду к разрядке, не думала, что смогу, но второй раз разлетаюсь вдребезги.
Сперма между нами. На ягодицах, на спине, на ногах. Авдеев прижимает к своей груди и признается.
— Прости. Для второго раза жестко, но я пиздец как нагнуть хотел.
19
— Наташа, мне пора, — ставлю чашку на стол и собираюсь уйти.
Пора бы заканчивать этот цирк. Слетаю в Эмираты и поставлю ее перед фактом. Не для меня она. Приятное времяпровождение закончилось. Можно и сейчас поговорить, но не хочу портить впечатление перед поездкой. Омрачать настроение охоты нет. Мне предстоит серьезное дело, мелочными дрязгами портить впечатление эгоистично не желаю.
— Хочешь, я с тобой полечу. Мешать не буду. Пока ты решишь дела, я займусь шопингом. Кстати, там косметология неплохая. Ты же не откажешь в такой мелочи?
— Наташ, я и здесь не откажу. Может лучше в Милан? Или в Барселону? Погуляешь, посмотришь.
— То есть одна? — укоризненно смотрит.
Что ж так сложно все? Другие летят как мотыльки на свет, эта же упорно вьет призрачный шлейф из ничего.
— Одна, Наташ. Что такого?
— Ничего, — улыбается, ослабляя напор. — Может останешься у меня?
— Нет.
— Глеб, — теряет терпение. — Что случилось? Тебя будто подменили.
Складываю руки на столе и думаю. Вывалить сейчас правду не хочу. Какими бы не были наши отношения нельзя именно перед отъездом бросить ее и спокойно свалить. Она старалась, сглаживала неровности, хорошо себя вела. Наташа не заслуживает шлепка по лицу мокрой тряпкой.
— Все в порядке. Давай я вернусь, и мы спокойно поговорим.
