так откровенно впервые рассматриваю, но перестать это делать не могу. Член Авдеева идеален, как и он сам.
— Все по-взрослому, Алис?
Закусываю губу от предвкушения. Глеб как хищник наклоняется и накрывает меня телом. Ощущаю каждую клеточку. Обнимаю руками и ногами, жмусь, как кошка, ловлю горячие губы. Мой бог коротко, но жадно слизывает чувственный поцелуй и повторяет вопрос.
— Все по-взрослому?
— Да. Все, что хочешь.
— Все? — он странно усмехается, но меня не пугает. Мир искажен по восприятию, может что угодно показаться. — А если тебе не понравится?
— Попробуй, потом узнаешь.
Разговаривать очень тяжело. Все время трогаем друг друга и без перерыва целуемся. Дыхание сбито. Но вопросы не прекращаются.
— Будет больно, говори мне.
Слова пугают, но отступать не собираюсь. Я же понимаю, что он очень искушен в сексе и вряд ли его устроит обычный со мной. Хочу дать все, что захочет. Не пугают эксперименты, игрушки. Что там еще прилагается? Читала же, но забыла. Под Авдеевым невозможно даже имя свое с первого раза вспомнить.
— Не будет, — обещаю ему и вновь прилипаю к губам.
— Мозги мне рвешь, Алиса, — шипит прямо в рот и бросается терзать меня. — Откуда взялась такая? Всю жизнь перекроила в один миг. Отрава малолетняя.
— Нет, — обнимаю его за шею крепче. — Нет, Глеб. Это ты мой яд.
Ничего не отвечает, лишь сильнее раскрывает мои бедра и медленно погружается. От удовольствия готова закатить глаза или по крайней мере сильно зажмуриться, но не делаю этого. Вместо всего пристально наблюдаю за разящей темнотой в глазах моего альфы.
Он такой сильный, мощный, властный. Настоящий мужчина в самом широком смысле этого слова. Почти умираю от волшебных чувств, почти падаю в бездну невероятного наслаждения. Глеб неторопливо двигается. Меня распирает внутри от наполненности, ощущаю каждую вену на его члене и это черт побери прекрасно.
— Глеб, — не выдерживаю больше. — Я тебя…
— Ш-ш-ш, — затыкает рот сладким поцелуем и внезапно выдергивает член. Не успеваю опомниться, как стою на четвереньках. Он вздергивает мой зад к верху, приказывает стоять так и вжимает лицом между подушек. — Так хочу.
Согласно мычу что-то. Чувствую, как гладит талию, ягодицы и задевает промежность. Меня будто током от его пальцев бьет. Подбрасывает, но подняться не успеваю, вновь под давлением опускаюсь вниз.
Сильный толчок и он глубоко внутри. Огненный шлепок, свистящий звук сквозь сжатые зубы. Раза три-четыре затяжно пробует, а потом… Потом я выкручиваю между пальцев все, что под руку попадется. Комкаю простыни, сжимаю судорожно уголки мягких подушек и закусываю зубами пекущие сухие губы.
По-взрослому… У нас все по-взрослому.
Сильно, яростно и ослепительно жестко. Глеб сильными движениями вбивается в разгоряченную плоть. До конца. До основания. Напор настолько глобальный, что приходится крепче упереться в изголовье. Берет меня жадно, сковывает крепкими руками талию. Жмет рукой на поясницу, заставляя сильнее прогнуться и раскрыться.
— Это… Это просто… — умудряюсь вынырнуть из океана потрясающих ощущений и что-то лепетать.
Неужели бывает настолько хорошо? Я не понимаю… Меня сейчас разорвет от наполненности и непрекращающегося удовольствия.
Внезапно Глеб тянет меня за волосы и прижимает мокрой спиной к своей груди, не прекращая двигаться. Обхватывает руками воспаленную грудь, сжимает сильно соски и впивается в шею. Хочу повернуться, хочу его губы. Немыслимо извернувшись, все же достаю до желанного рта.
— Люблю.
Вырывается из меня. Авдеев вздрагивает и ни слова не говоря в ответ крепче обнимает, продолжая двигаться. Руки Глеба везде по моему телу, губы не прекращают целовать, наши вздохи смешиваются, тела крепче спаиваются. Я пропадаю в ласках, тону с новой силой. Бесперебойные толчки снизу нагоняют градус, ощущения только нарастают. А когда разлетаюсь на мелкие осколки вообще теряю связь с реальностью.
Авдеев снова вжимает меня лицом в кровать и варварски таранит сзади. Принимаю разрывающие мозг снаряды идеального удовольствия, выгибаюсь и подстраиваюсь под движения Авдеева. Со сдавленным стоном он выдергивает член, заливая спину и горящую от шлепков задницу горячей спермой.
Короткий поцелуй между лопаток и потом Глеб спускается с кровати. Ни слова не говоря, направляется в душ.
22
Блядская жизнь!
Упираюсь лбом в холодную стену душевой. Хочется как в юности размолотить кулаки в кровь, но мне под сорокет, какие уж тут стены.
Что мне с ней делать? Блядь, что?!
Маленькая девочка понятия не имеет во что ввязывается. И я хорош тоже. Куда тяну ее?
Смахиваю воду с лица, захлебнуться бы в ней к хренам собачьим. Мог ли знать, что когда-то потянет со страшной силой к малолетней заразе. Пока здесь по переговорным мотался, только и думал, как буду снова трахать юное податливое тело.
Моя жизнь окончательно перестает мне принадлежать. Даже не представлял размаха в какой ввяжусь. Арабы предложили больше, чем ожидал. Теперь я связан по рукам и ногам надолго. Да времени чихнуть не останется, пара дней в Дубае и лечу домой, чтобы провернуться в мясорубку в офисе. Одно расширение штата чего будет стоить, набрать спецов и переманить, помахивая перед носом шикарной перспективой обернется немалой кровью.
В какую нишу мне воткнуть влюбленную девочку, м?
Дурочка. Прикрываю глаза, стискиваю зубы. Втрескалась все-таки. Глазами с поволокой шпарит, как кипятком бурлящим окатывает. Там столько всего. Самое страшное как ее слова находят отклик в моей душе. Аж закорачивает. Не думал, что так подействует.
Хочу ее. Хочу до красных точек в глазах. Даже трахая, хочу. Когда в последний раз чувствовал дикую лютую жажду не помню. Жилы все порвала и заново склеила, с тех пор неровно по телу циркулирует.
— Твою мать…
Не удерживаюсь. От безысходности хлопаю по глянцевой плитке.
Тонкая дрожащая лань. Так говорят, да? Горит как спичка, едва дотронься до нее. Отзывчивая маленькая зажигательная бомба. Млеет как последняя развратная дрянь, но при этом остается опошлительно невинной. Как такое может быть? Что за дичайший симбиоз двух несопоставимых составляющих?
Как незастывший холодец вибрирую под гнетом непредвиденных непродуманных манипуляций. Готов ли я отказаться после Дубая от Алисы? Ответа однозначного нет и откуда ему взяться, когда прагматичная сторона с размаха бьет орущими рычащими криками, что нужно вышвыривать девочку из жизни, а другая… Другая сходит с ума и готова наплевать на все последствия.
Бред.
Фантастика. Аномалия.
Алиса-аномалия.
Позади отодвигается дверь душа и что же? Передо мной небрежно закутанная в простынь стоит греховная патока. Невинная порочная девочка с распухшими искусанными губами. Она робко смотрит и отчаянно желает порока, где путем особо не ориентируется. Я ее путеводитель в первородном отступлении от норм. Миссия пиздец какая злая. Только
