прямо и тяжело, почти не мигая, и вдруг изрекает:
- Мне не нравится, что ты будешь жить далеко от меня.
Лифт лязгает створками, открывая доступ на второй этаж с отделом кадров. Я спокойно говорю нахмурившемуся мужу:
- А мне - нравится.
И быстро выхожу.
Глава 17. Надоела
Плохиш
В баре моего излюбленного азиатского ресторана «Турандот» сегодня шумно и многолюдно. Ребята из адвокатской конторы Буйхана Оглымова отмечают удачное завершение судебного процесса по очередному криминальному делу своей специфической клиентуры. А это всегда означает море выпивки и специальную программу развлечений с раскрепощенными девчонками из подтанцовки по «особому» тарифу.
Я мрачно наблюдаю за чужим весельем через прозрачную стену своей вип-ниши, бездумно покачивая почти нетронутый коньяк в своем стакане. Зря принял настойчивое приглашение Оглымова. Скучно. Короткий легкий стук - и внутрь заглядывает смазливая танцовщица в очень откровенном наряде для танца живота. Бубенчики с лоскутами полупрозрачной ткани на покачивающихся мускулистых бедрах мелодично звенят при каждом ее шаге.
- Здра-а-авствуй, Марат Евгеньич, - тянет она с игривыми интонациями, безудержно улыбаясь. - Я к тебе на секундочку, можно? Только вернуть ремень...
В подтверждение своих слов она поднимает руку, на которой покачивается упомянутый аксессуар, и с провокационной порочностью облизывает губы.
- Оставь на столе, - безразлично бросаю я, мельком глянув на него.
- Ты недоволен? Я слишком напилась и не должна была тогда звонить...
- Вот именно.
- Просто накажи меня, м-м..?
Я молча пригубливаю коньяк, продолжая свои размышления об упрямом решении Мани стать помощницей Князева в какой-то деревенской дыре. Раз так хочет, то пусть попробует. Помнится, она провела свое детство и часть своей скромной юности в какой-то деревне с пьющей мамашей, а потом переехала к отцу. А обычно женщины с таким опытом очень хорошо знают цену богатству и всеми силами стремятся избежать пережитый дискомфорт. Интересно, на сколько ее хватит после того, как она пожила в мобильно-потребительском рае благополучной городской жизни?
- ...слышала о стриптизе, который тебе устроила Нюшка на благотворительном вечере в комнате отдыха, - доносится до меня разочарованный голос. – Она решила, что отлично понимает твой вкус к развлечениям. Ну просто дура – такое устраивать на официальном мероприятии! Ведь это видела твоя жена...
Я улавливаю нотки злорадства в ее голосе и морщусь. Только болтовни о бабских разборках мне еще не хватало.
- Заткнись.
- Но...
Стремительно выбрасываю руку вперед, хватаясь за ремень, и рывком обматываю им шею испуганно замершей танцовщицы.
- Я сказал... заткнись! - повторяю брезгливо. - Не надо навешивать мне свою лапшу на уши, Анжела. Думаешь, я не понял, что это всё - твоих рук дело?
Она вращает вытаращенными с перепугу глазами. Наверное, решила, что я ее сейчас задушу.
- Я... я-я-я не...
Я стискиваю ремнем ее шею еще немного туже и скучным тоном поясняю:
- Ты узнала про тупую затею этой... как ее там... Нюши. Запереживала, что потеряешь покровителя. Потом подговорила свою подружку, чтобы та в нужный момент шепнула пару слов моей жене. То есть уже дважды доставила мне кучу неприятностей. Так?
- Марат Евгеньевич... - хрипит она, цепляясь дрожащими пальцами за мои запястья. - И-извините! Я не...
- Не слышу твоих искренних сожалений, - подтягиваю ее на ремне повыше, заставив балансировать на кончиках вытянувшихся ступней‚ как балерину. И мгновенно слышу перепуганный визг:
- Я очень сожалею!!! Больше... больше такого не повторится!!!
- Я знаю. Убирайся.
Ремень падает, звякнув тяжелой пряжкой, и змеей сворачивается на полу в форме, напоминающей знак вопроса. А может, и в виде маленькой прописной буквы г. Гад, гондон, гавнюк... Раздраженно отворачиваюсь и возобновляю бездумное наблюдение за оргией Оглымовских юристов. Но шорох рядом напоминает о том, что эта двуличная бестолочь Анжела еще не ушла.
- Марат Евгеньевич... - настороженно окликает она, разом растеряв всю свою игривую самоуверенность.
- Чего тебе еще?
- А-а мне за это... что теперь будет? - ее тревожный голос подрагивает и замирает на каждом слове.
- Ничего.
- Ничего?.. - эхом лепечет она и от растерянности даже рискует спросить: - А почему?
Я с равнодушной снисходительностью салютую ей бокалом.
- Потому что с бабами я не воюю. Потому что такова ваша природа - приспосабливаться к чему угодно ради своей выгоды. Ну и потому что всю эту хренотень спровоцировал я, так что главный злодей в этой истории я сам. Не пресек вовремя и проявил слабость. Довольна? А теперь убирайся. Ты мне надоела.
***
Оглымов вваливается ко мне спустя полчаса с двумя полуголыми девчонками в обнимку. Одна из них держит в руке полупустую бутылку шампанского.
- Плохиш, ты че такой кислый? Сделай лицо попроще и жизнь наладится! Че, жена плохо дает? - он пьяно гогочет, довольный своей допотопной шуткой, и делает солидный глоток прямо из услужливо поднесенной бутылки. - Она у тебя, кстати, ничего такая, миленькая. Я бы такой с удовольствием вдул...
Неожиданно для себя я круто разворачиваюсь и с размаха впечатываю кулак ему в живот. Оглымов полузадушено хекает и складывается вдвое, чуть не уронив своих девок. Выплеснувшееся изо рта шампанское щедро орошает его блестящие туфли. Очухавшись, он зло орет:
- Плохишев, ты часом не охуел?
- В следующий раз думай, прежде чем ляпнуть такое о моей жене, - холодно цежу я.
- Блядь, из-за тебя свои любимые туфли испачкал! - безудержно ругается Оглымов. - Ты, псих! Иди трахни кого-нибудь и пар спусти вместо того, чтобы на мне отыгрываться!
- Не хочу, - я одним глотком допиваю свой коньяк и сдергиваю свое черное пальто с вешалки. - Пойду прогуляюсь.
- Да-да, топай отсюда, подкаблучник! - разъяренно цедит Оглымов. - Раз так женушку свою любишь, иди в ножках у нее поползай. Только в следующий раз, если захочешь расслабиться, тебе придется очень хорошо меня попросить, чтобы я компанию тебе составил. И от компромата твою семейку защищал!
Я молча хлопаю его по плечу и покидаю помещение. На душе поганей, чем обычно. Зря вообще-то я сейчас на Оглымова так наехал. С этим скользким гаденышем надо быть осторожней. Слишком много у него возможностей усложнить жизнь мне и отцу с его предвыборной компанией.
Глава 18. Злая сказка
Плохиш
Раньше, когда я возвращался домой, там всегда чувствовалась жизнь. Теплая, уютная и притягательная. Пахнущая домашним ужином, приготовленным руками моей жены. Маня любила смотреть по вечерам остросюжетные детективные сериалы или, если было слишком
