позднее время, включала в спальне фоновую музыку без слов. Ленивый саксофон, мелодичная флейта и все такое прочее умиротворяющее... А сейчас в моей дорогой просторной квартире тихо, как в какой-нибудь государственной библиотеке с «цербером» старой закалки. Хотя моя жена собирается уехать только утром.
Я мрачно закрываю входную дверь и скидываю ботинки. Координация движений просто отвратительная. Абсолютно бесконтрольная и расхлябанная. С подросткового возраста так сильно не напивался. Вообще-то это тупо, глупо и опасно. Но очень уж хотелось затуманить собственный безжалостный разум, который четко улавливал всю логику поведения моей резко отдалившейся жены. Просчитывал заведомую провальность наших нынешних отношений... Фиксировал леденящий страх, отбивающий в солнечном сплетении один и тот же ритм цинично-снисходительным голосом папаши...
«Ну что, убедился? Все женщины одинаковы. Никому нельзя верить. Никому ты не нужен таким, какой ты есть. Бессовестным, эгоистичным и похотливым. Она любила не тебя, а романтическую мрачную маску с щепоткой надежды, которую ты нарисовал перед ней...»
... И резюмировал то, к чему всё это ведет. К полнейшему бессмысленному тупику.
Тихо матюкнувшись под нос, я наконец избавляюсь от проклятой обуви. А затем, то и дело задевая плечом стены, иду искать Маню. Оказывается, что она еще не спит. Сидит в разворошенной постели с толстой книгой в руках, и теплая фланелевая пижама с какими-то фиолетовыми цветочками делает ее похожей на маленькую беззащитную девочку с бледным личиком.
- Привет… - медленно тяну я, пожирая ее тяжелым мутным взглядом.
Какая же она красивая. Светлая, как солнышко. Милая, как котенок. Вот только глаза больше совсем не светятся. Теперь она взирает на меня исподлобья настороженно и отчужденно. Готовая в любой момент дать решительный отпор и оттолкнуть, если вздумаю к ней приставать. Криво усмехнувшись, я делаю несколько широких неровных шагов и останавливаюсь. Она судорожно подтягивает одеяло к груди и вся так напряжена, что даже пальцы мелко подрагивают.
- Ты что, опять напился? - спрашивает меня нервно. - Никогда тебя таким пьяным не видела.
- Я тоже... - соглашаюсь равнодушно. Все бессвязные мысли только и крутятся вокруг навязчивого желания прикоснуться к ней.
- Тогда тебе лучше лечь на диван в гостиной и...
- Я по тебе соскучился, солнце, - не совсем внятно перебиваю ее с продолжительным тягостным вздохом. - Ты всё равно моя. Хочу чувствовать тебя рядом.
Уже договаривая это, я наклоняюсь в ее сторону.
- Нет! - сердито вскрикивает Маня, как будто решила, что я снова полезу к ней, не обращая внимания на отказ.
И тут же замирает настороженным котёнком, когда я медленно бухаюсь перед ней на пол и накрываю ладонями бугорки ее коленок поверх одеяла. Так и сидим молча долгую минуту.
- Марат... что ты делаешь? - в конце концов спрашивает Маня с беспомощным раздражением. - Тебе надо удобно лечь и выспаться, чтобы завтра меньше страдать от похмелья!
Я любовно поглаживаю ноги, которые она безуспешно старается отодвинуть в сторону.
- Это и есть самое удобное место для меня, - и прижимаюсь лбом к трогательной продолговатой впадине между ее коленок. - Не прогоняй сейчас, ладно? А за это я расскажу тебе злую сказку. Про злого короля, злую королеву и маленького злого принца...
На пару мгновений между нами повисает молчание, полное ее озадаченного недоумения. А затем мышцы ее ножек под одеялом неожиданно расслабляются. Я даже слышу короткий невеселый смешок над своей головой.
- Ты заговариваешься. В сказках не бывает сплошных злодеев, должен хоть кто-то быть добрым. Иначе это бессмысленно.
- Это злая сказка, - невнятно напоминаю я.
И, повинуясь нетерпеливой жажде максимальной близости, откидываю смятое одеяло в сторону, чтобы прижаться лицом к ее вздрогнувшим коленям напрямую. Без раздражающей помехи. Живое тепло женской плоти источает умопомрачительный аромат. Балдею от него и плыву.
- Таких не бывает.
- Бывает. Вот, послушай... - с наслаждением трусь носом о ее теплую пижаму и вдыхаю запах, чувствуя себя каким-то преданным псом, который истосковался по своей хозяйке. Слипающиеся веки не хотят держаться открытыми и словно наливаются свинцом с каждой секундой. - В одном царстве-государстве жил злой амбициозный король со своей семьей. Он так жаждал власти, что пожертвовал ею ради нее. И была у него злая жена-красавица с сыном, которая так жаждала материальной независимости, что пожертвовала им ради нее, - я чувствую, как язык начинает заплетаться еще сильнее, а сознание затуманивает дымка безумной сонливости. - И был у них маленький принц с горячим сердцем...
- Тоже злой?.. - словно издалека доносится до меня скептический голос Мани.
Уже чисто на автомате я бездумно мычу:
- Угу.
И вырубаюсь окончательно, смутно улавливая ее тихие слова:
- А чем пожертвовал он и ради чего?..
Глава 19. Работа как спасение
Маня
Я смотрю на потяжелевшую голову мужа, который уткнулся лицом мне в колени и, похоже, вырубился. Это ж сколько надо было выпить, чтобы до такого состояния дойти? Уснул прямо так, не раздевшись. Сидя на полу у ног своей жены и используя ее ноги вместо подушки! М-да, Плохишев... плохи твои дела. Как бы каламбурно это ни звучало.
- М...м-м... Маня... - невнятно произносит он, будто услышав мои мысли. И слегка меняет позу, повернув голову набок так, чтобы прижиматься к моим ногам щекой.
Я разглядываю его чеканно-красивый профиль и чувствую грусть с неизменным привкусом горечи. Вот как на него, соню пьяного такого, сейчас злиться? Я же знаю его уже столько лет! И с большинством его тараканов успела познакомиться даже раньше, чем он запудрил мне мозги романтикой ради того, чтобы попасть в мою постель. Именно поэтому - из-за того, что злость и обида в моем случае слишком ненадежный щит, - мне и следует бежать от него, как от огня. Я слишком слаба рядом с ним. И он сам - мое самое главное слабое место.
- Дурак ты, Марат, - тихо говорю я и медленно провожу рукой по его густым жестковатым волосам в прощальной ласке. - Пусть у тебя всё будет хорошо.
А затем осторожно перекладываю его голову на кровать и поднимаюсь. Надо поскорее собрать вещи. Мой новый босс говорил, что мы поедем на место будущего нового филиала “Князево” рано утром.
***
Приближение конечной точки нашей поездки я чувствую издалека. По запаху. Ядреный душок, очень характерный для окрестностей свинокомплекса – или свинофермы, как обычно по старинке говорят в сельской местности, бьет по обонянию прямо и наповал. Я мгновенно
