города могла дойти за три дня. Эти дни Аттила провел в ставке на Амбулейском поле, так и не отдав приказа идти на Рим. Вскоре Аттила принял посольство от Валентиниана III. Как сообщает Проспер Тирон, «после всех обсуждений» «император, сенат и римский народ ничего не сочли лучшим», как «через послов просить о мире свирепейшего царя» (Prosp. Tir., Ор. cit, р. 482).
Посольство возглавил сам папа римский Лев I, в составе посольства были знатные сановники имперского двора (префект Тригеций, консуляр Авиен и др.). «Царь был обрадован» приезду папы. Принимая посольство Аттила, в присутствии свиты и подвластных ему варварских вождей, грозил причинить Италии еще большие беды, однако буйство (furror) войска прекратил. Мир был заключен, — на каких условиях, правда, неизвестно. (Возможно, были преподнесены необходимые дары). Аттила «отправился в путь за Дунай».
Спасение Рима и Италии Проспер Тирон приписывает дипломатической миссии папы Льва I.
В исследовательской литературе неоднократно дискутировался вопрос о причинах отказа Аттилы совершить поход на Рим. По данному вопросу имеется всего три источника. Это свидетельство «Хроники» Проспера Тирона, труд Иордана, излагавшего как уже отмечалось на основе труда Приска, и известие «Хроники» Идация (Hydatius), испанского епископа второй половины V века. С последней и следует начать рассмотрение вопроса. Идаций пишет: «Во второй год царствования императора Маркиана, гунны, что разграбили Италию и захватили немалое число городов, были поражены божественной волею, небесными ударами, частью голодом, частью болезнями. А также были (они) истреблены посланными императором Маркианом вспомогательными войсками под водительством Аэция и в то же время были сокрушены в своих становищах небесными ударами и войском Маркиана…»[142].
Итак, в отличие от Проспера Тирона и Приска (в передаче Иордана) Идаций говорит сразу о нескольких причинах ухода Аттилы из Италии. Это голод, эпидемии в войсках, поражения от войск Аэция и одновременное вторжение армии Маркиана во владения Аттилы, т. е. за Дунай.
Э. Томпсон, О. Мэнчен-Хелфен[143], П. Хизр принимают это сообщение Идация за основу для далеко идущих выводов. Они единны во взгляде, что гунны подверглись комбинированному двойному удару, в Италии, где в Равенне высадились восточноримские auxilii — вспомогательные части под командованием Аэция, и на Балканах.
П. Хизр уверенно полагает, что войска Маркиана совершили вторжение «в центр владений Аттилы» (into Attila's heartland)[144]. Этот «хартланд» Аттилы включал в себя междуречье Дуная и Тисы и простирался на юг до Кёреша. Чтобы нанести удар в «хартланд» восточно-римским войскам необходимо было углубиться далеко за Дунай, т. е. совершить крупномасштабное вторжение.
Сообщение Идация о нападении войск Маркиана на гуннов в их становищах (in sedibus suis) более чем скудно, слишком недостаточно, чтобы на его основании признать реальным историческим фактом наступательную войну империи за Дунаем летом 452 г. Само по себе оно легко опровергается сообщениями Приска, согласно которым по возвращении из италийского похода, осенью 452 г. Аттила предъявил Маркиану требования о выплате дани, угрожая в случае отказа войной (Prise. Frag. 18,19, р. 99–100). Важно подчеркнуть, что Аттила не выдвинул обвинений в нарушении мирного договора 449 г. о восстановлении границы по Дунаю, как и обвинений в открытом развязывании против него войны. (Видимо, будет неправомерно даже предполагать какие-либо локальные военные действия на Дунае летом 452 г.).
Если Аэций действительно получил военные подкрепления из Восточной империи и даже где-то достиг успехов в борьбе с рассеявшимися по стране подвижными гуннскими отрядами — успехов местного значения, то они явно не повлияли на общее положение Италии, на расстановку сил. Не случайно, что Иордан, излагавший материалы Приска, ни о чем подобном не говорит, либо не счел даже значимым, чтобы упомянуть. В любом случае возможные военные успехи Аэция не внушали императорскому двору, сенату, папе римскому и населению Рима уверенности в военных возможностях империи и не изменили их решения вести мирные переговоры с Аттилой.
Голод и болезни, на которые указывает Идаций, как причины отступления гуннов, должны были достичь воистину катастрофических размахов, чтобы даже стремительная гуннская конница не могла бы совершить не более чем трехдневный, если не меньше, пробег от По до стен Рима. Столь тяжелое состояние трудно допустимо для мобильной полевой армии.
Зимой 450–451 гг. Италия была поражена голодом[145]. Весной 452 г. готовясь к походу, Аттила и его окружение не могли об этом не знать и соответственно, не позаботиться о регулярном снабжении своих сил. По информации Иордана, подвоз хлеба осуществлялся в стан гуннов на Каталаунских полях даже после сражения, т. е. тыловые службы функционировали. В свете этого факта, тем более нет никаких оснований допускать, что весной 452 г. предводительствуя в Италию огромную армию, Аттила рассчитывал обеспечить ее провиантом за счет грабежа захваченной территории, и тем самым важнейшую задачу продовольственного снабжения войск ставил в зависимость от случайностей войны. Приск (Prise. Frag. 8. р. 83), как очевидец, сообщает, что гунны на своих территориях в Северной Дакии регулярно обеспечивались сельскохозяйственной продукцией, которую для них производило местное зависимое земледельческое население (должно быть славяне, фракийцы), проживавшее в деревнях (ксоцат) общинное крестьянство. Несомненно, что для ведения войны гунны обладали значительными продовольственными ресурсами. В условиях безопасности тыловых коммуникаций с Паннонией, продовольственные поступления в армию, действовавшую в Северной Италии, должны были идти бесперебойно[146].
Таким образом, необходимо признать недостоверность известий Идация для освещения событий 452 г. на дунайской границе и в Северной Италии, за исключением может быть лишь возможности получения Аэцием какого-то количества вспомогательных войск от Маркиана. Известия галисийского хрониста, конечно, не могут обесценить и заменить собою свидетельства Приска и Проспера Тирона, черпавших информацию непосредственно из регионов, где разворачивались события. Похоже на то, что источником хронисту в Галисии служили искаженные известия или попросту слухи.
На его неосведомленность в событиях 452 г. в Италии указывает тот красноречивый факт, что он ничего не говорит о дипломатической миссии папы Льва I к Аттиле, что, конечно, нельзя приписать умышленному умолчанию, что в свою очередь было бы попросту непонятно.
Следует с безусловным доверием отнестись к тому факту, что Приск (Иордан) не говорит о людских потерях Аттилы в Италии, о страшном голоде и эпидемии, обескровивших его армию настолько, что сделали неспособной к продолжению наступательных действий. В Италии Аттила не встретил серьезного военного противника, ни в лице населения ее городов (за исключением гарнизона Аквилеи), ни в лице войск Аэция, существование как и действия которых относятся к тому же к разряду гипотетических допущений.
О состоянии боеспособности войск Аттилы осенью 452 г. сразу после переговоров с папой Львом I, как кажется, может свидетельствовать одно весьма интересное сообщение Иордана. Оно дошло до нас в путаном изложении, полном противоречий и нестыковок в последовательности фактов,
