была способна, и уверена, что знала немногое из того, что регина Скаршия могла совершить. – Но среди них есть несогласные с развязыванием войны. Я привлеку их на нашу сторону.
– Девочка, ты что-то путаешь, – приторным голосом произнесла королева, медленно поднимаясь со своего места. Она резко вскинула руку в удерживающем жесте. Я почувствовала, как мою душу сжали в тисках. Покинуть тело мне не удалось. Вглядевшись в ее глаза, я удивилась. Они были изумрудными, но не серыми. Как ей тогда удалось зажать душу?
– Ты никогда не была на нашей стороне, – теперь же интонации Алларион изменились на властные. Монаршая особа медленной походкой приближалась ко мне. – Ты – калика! И этим все сказано, – она прищурилась. – Через месяц в Великограде состоится встреча правителей всех значимых государств. Предоставь мне доказательства, – женщина отошла от меня. – И не попадайся мне больше на глаза. Я ненавижу калик, – регина быстро обернулась, чтобы ударить в меня силой.
Мою душу неделикатно выбили из позаимствованной плоти, и, спасаясь, за мгновение оказалась в своем теле. Когда я очнулась, то от силы удара меня подбросило на кровати. Я закричала от боли, разливающейся в груди.
Отойдя немного от применения силы, я попыталась покинуть тело, но не вышло. Осмотрев себя, пришла к неутешительному выводу: меня впечатали в собственное тело. Точнее срастили душу с телом. Придется отрываться. Самой. Других калик нет, да и не помогли бы они. Скорее уж они добили бы меня.
Процесс отрывания был очень болезненным и долгим. Чем старше, тем больнее происходит это дело. Проще разъединить то, что еще некрепко держится. Поэтому этот ритуал старалась провести в первые дни после зачатия ребенка. На это требовалось немного времени – пара дней. В моем же случае у меня ушел почти весь отпущенный месяц.
Пока я восстанавливалась, то мои мысли неуклонно возвращались к королеве Алларион. Откуда у регины Скаршии столько сил? Какие ей нужны доказательства? Что я не на стороне калик? И как мне представить ей свои доводы, если приказала мне не показываться ей на глаза?
Перед моим мысленным взором возник силуэт души, принадлежавший повелительнице. Приступ хохота начался внезапно. Эта «старушка», у которой было две внучки и внук, была беременна! Хочет того или нет, но она на «нашей» стороне. В случае чего свою жизнь аракшинка задорого продаст. Просто ей нужны соответствующие карты в руки.
Моим единственным козырем была Анрика Миражин. Но мне все никак не удавалось встретиться с ней. Что если она действительно безумна? Тогда все мои попытки достучаться до нее окажутся бессмысленными. Может, обратиться к ее сыну? Не стоит. Свое мнение он уже высказал.
Я вернулась в Миражин. Нашла первое попавшееся тело и направилась к гостевому дому, где предположительно все еще оставалась Анрика. Я спокойно прошла внутрь здания. На меня никто не обратил внимания, поэтому я прошла вглубь здания, поднялась на второй этаж, где начинались снимаемые комнаты. Мне не было известно, какие именно апартаменты снимала настоящая правительница страны мыслителей, поэтому начала методично исследовать каждую комнату.
Я проверила все комнаты, но так никого и не нашла. Сев на ступеньки, я задумалась. Либо они ушли, либо Дракон создал сильнейшую иллюзию, скрывшую ото всех занимаемую комнату. Я очень надеялась на второе. Отделив душу от тела, я стала облетать все комнаты заново. И вот тут-то я натолкнулась на нее. Ее душа кровоточила даже спустя столько лет! Как же страдала она!
Протянув к телу щупальца своей души, я заставила свою оболочку подойти к стене, прячущей под иллюзией дверь в комнату. Войдя в тело, я толкнулась вперед. Зайдя в помещение, мои виски сдавило, и меня сильно затошнило. Но я постаралась сдержаться. Через некоторое время мне стало легче, и на кровати справа узрела женщину, считавшуюся почти двадцать лет погибшей.
Медленно подошла к ней. Казалось, она мирно спала, если не замечать двигающихся зрачков под закрытыми веками. Я склонилась над ней и потрясла за плечо. Никакой реакции. Присев рядом, я коснулась ее души, а Анрика все также почивала в своем, только ей одной известном, мире.
Как разбудить того, кто не желает просыпаться?
Присмотревшись к ее душе, я стала отыскивать нити, которые связывали ее с мужем и ребенком. Нашла их с трудом. Они представляли собой иссохшие жилы, готовые вот-вот рассыпаться. Однако держались родственные нити прочно, словно она сознательно мучила себя. Значит, не хочет терять их.
Чтобы оживить их, мне нужна была энергия. Ни мужа, ни сына не было поблизости. Это опасно для меня: ритуал укоротить мою жизнь. Ведь я не знаю, сколько потребуется отдать сил, чтобы разбудить ее. Но и уходить ни с чем я не желала! Моя месть заполыхала, придавая мне уверенности.
Выпустив из своей души щупальца, я обхватила ими засохшие нити и влила в них свою жизненную силу. Моя душа забилась в конвульсиях, сопротивляясь кощунственным действиям. Но я удержала ее и усилила поток.
Когда мои жизненные силы достигли критического уровня, я остановилась. Анрика лежала, не шевелясь. Я чуть не завыла от обиды. Она должна была очнуться! Должна! Я встряхнула женщину за плечи, но Мыслитель не подавала никаких признаков, что находится в сознании. Из моих глаз потекли слезы, падая ей на лицо. Я не хотела признавать поражение.
Внезапно ее глаза открылись. Они были полностью фиолетовыми. Я в ужасе отодвинулась. Она безумна! Миражин не реагировала на происходящее вокруг нее. У меня медленно начиналась истерика. Как вдруг женщина, поднявшись, свалилась с кровати, выставив перед собой руки, и потому избежала удара головой. Поборов приступ тошноты, мать Дракона огляделась.
– Получилось, – вырвался у меня тихий восхищенный возглас вперемешку со всхлипами. Руками я закрыла рот, заглушая пробивавшиеся наружу рыдания. – Слава Единому, – вознесла я благодарность этому миру за то, что помог мне.
Сорвавшись со своего места, Анрика бросилась ко мне, обхватывая руками мое горло. Меня повалили на постель, но я не сопротивлялась. Самое главное я осуществила – нашла надежду для этого мира. Я радовалась. Скоро моя месть осуществиться! Я почувствовала, как через меня потекла ее сила, которая доставала из глубин моего разума абсолютно все. Теперь она знала, кто я и зачем я здесь.
– Вы не станете меня убивать? – спросила я ее, когда Мыслитель встала с нее и отошла к зеркалу.
– Зачем? Ты ни в чем не виновата, – был мне ответ.
– Вы безумны? – мне нужно
