На перекрестке Ева свернула не к дому, а в центр поселка и побежала к церкви, откуда отправляются междугородние автобусы. Утренний автобус до Харькова она проспала, но будет еще один дневной. Только бы успеть!
Автобус с пассажирами стоял на площади. Грузный водитель глотнул воды из полуторалитровой бутылки и завел двигатель. Ева запрыгнула в переднюю дверцу, прошла между кресел, юркнула на свободное.
— Оплачиваем проезд! — буркнул ей вслед водитель.
Ева вспомнила, что у нее нет ни гривны, виновато улыбнулась и попросила:
— Я потом заплачу, в Харькове.
— Оплачиваем, не задерживаем, — требовал водитель.
Пассажиры посмотрели на Еву с брезгливым осуждением.
— Одолжите, пожалуйста. Я верну, — попросила Ева соседку.
Та фыркнула и повернулась к окну.
Водитель объявил:
— Безбилетников не возим. Дивчина, покиньте автобус.
— Я позвоню, меня встретят. Дайте, пожалуйста телефон. Хоть кто-нибудь. Всего один звонок.
— Да поезжай уже! По пути разберемся! — махнул водителю пенсионер, сидевший через проход от Евы, и протянул ей телефон. — Звони, но недолго.
Рука водителя легла на рычаг переключения передач, ноги выжали сцепление. Автобус тронулся, покинул площадь и вскоре выехал из поселка.
Ободренная Ева набрала номер сокурсника Димы. Он любит ее и поможет спрятаться. Она свободна!
— Дима, это я Ева. Звоню из автобуса, встреть меня в Харькове. У меня ничего нет, надо за проезд заплатить.
— Ты на автобусе. А где мой питбайк?
— Дима, я уже еду, через час встречай.
— А что с квартирой? Мамка согласилась?
— Мамы и бабушки больше нет, — тихо сказала Ева.
Дима не понял и переспросил:
— Квартира твоя? Мы собирались в Европу.
— Мне нельзя на квартиру. Он знает адрес и найдет! — сорвалась Ева.
— Что ты натворила?
— Я⁈ — возмутилась Ева. — Это он со мной! Он из батальона «Сечь». Мне надо скрыться.
— «Сечь»… — промямлил Дима и умок.
— Что ты молчишь? Поможешь?
— Питбайк верни, потом поговорим.
— Дима…
Ее первый парень, клявшийся в любви, оборвал звонок. Ева сжалась и захотела снова стать маленькой, когда не было проблем, и о ней заботились взрослые. Наивную мечту прервал возмущенный голос водителя. Он шумно выругался на идиота на дороге. Автобус вильнул вправо и резко затормозил.
Ева увидела, что дорогу перегородил белый внедорожник с простреленным стеклом. Ругань шофера оборвалась на полуслове. Из наглой машины вышел бородатый военный с шевроном нацбата «Сечь». Его взгляд уперся в толстяка за рулем, а пальцы красноречиво тронули кобуру с пистолетом.
Другой боевик выскочил с пассажирского сиденья и зашел в автобус. Ева узнала Могилу, пригнула голову, вцепилась в спинку переднего кресла. Не помогло. Могила сдернул Еву за волосы, растоптал телефон, который она сжимала, и потащил по салону. Девушка кричала, просила о помощи, но никто не заступился.
Около онемевшего водителя Могила остановился:
— Еще раз пустишь ее в автобус, получишь пулю в пузо! И другим передай.
Он вытащил Еву на улицу. Перепуганные пассажиры вздохнули с облегчением. Все знали, против нацбата даже полиция бессильна. Автобус тронулся под одобрительный гул пассажиров.
Могила запихнул Еву на заднее сиденье внедорожника. Рябина за рулем с любопытством наблюдал за сценой. Могила назидательно тыкал пальцем:
— Выбирай: тебя здесь пристрелить или дома посадить на цепь?
— Я больше не буду, — скулила Ева.
— Уясни раз и навсегда. Ты, Ева Игоревна Сидоренко, пособница сепаратистов. Наши тебя и в Харькове достанут, и в Киеве, и во Львове. Привезут ко мне, и тогда… Рябина подтвердит.
— С Могилой шутки плохи, — осклабился Рябина, разворачивая машину обратно в поселок.
— Я больше не буду, — жалобно повторила Ева.
Могила взял девушку за подбородок, заглянул в глаза.
— Я же люблю тебя, дурочка. Люблю так сильно, что ты или будешь со мной, или тебя не будет.
— Да-да, — закивала она.
— Поняла?
— Да.
— Вот и договорились. Рябина свидетель.
Около магазина внедорожник притормозил. Могила дал Еве денег и распахнул дверцу:
— Будь хозяйкой, купи продукты и сообрази на стол. Вечером приду с другом выпить.
Ева некоторое время смотрела вслед уехавшему боевикам, осознавая безвыходность положения, несмотря на кажущуюся свободу и деньги в руке. И пошла в магазин.
Вечером уже захмелевшие Могила и Рябина завалились в дом к Еве, копошившейся у плиты. Могила грохнул на стол бутылки с горилкой, потянул носом:
— Вкусно пахнет. Ева, что у нас на ужин?
— Курица, жаренная картошка и салат.
— Хозяйка, — похвалил Рябина. — Садись с нами. Прикажи ей!
Мужчины выпили, шумно закусывая. Ева ела мало, к водке не притронулась. Захмелевший Могила достал из кармана ее телефон.
— Ева, твой мобильник разрядился. Где зарядка? Поставь здесь, чтоб у меня на виду. А то…
Ева метнулась за зарядкой, он хлопнул ее по заду. Поднял наполненную стопку и пьяно предложил:
— Рябина, за твоего кореша Богдана!
— За него в субботу в Харькове на свадьбе погуляем. Давай за тебя, шоб ты тоже женился.
Они выпили, поковыряли вилками в тарелках. Рябина бросал сальные взгляды на Еву. Когда она отошла с грязной посудой, он лег грудью на стол, зашипел:
— Слухай, Могила, у тебя есть Ганна. Отдай мне Еву.
— Что, нравится?
— Ха! — выдохнул Рябина.
— Может отдам, но потом. Если будет что отдавать.
Оба заржали. Им казалось, что говорят тихо, но Ева прекрасно слышала каждое слово. Рябина настаивал:
— Ну а пока тест-драйв. Это же дело! Вдруг мне деваха не подходит, шо тогда ждать.
— Как это не подходит? Каким это местом?
— Вот я и попробую разные места.
— Не-е, — пьяно ответил Могила.
Рябина подлил ему еще, сам наблюдал за Евой, которая уже не решалась подходить к столу. Она нарочито долго возилась с посудой, прислушивалась к пьяному разговору о свадьбе в Харькове. Потом заметила, что Могила уронил голову и задремал за столом. Рябина толкнул приятеля — нет реакции. Пригладил бороду и пошел к Еве. Его похотливый взгляд не оставлял сомнений в пошлом намерении.
Ева загородилась тарелкой:
— Не подходи!
— Мы по-быстрому. Он не заметит. — Рябина обхватил девушку. — Шо ты ломаешься.
Ева грохнула тарелку об пол и завопила:
— Андрей!
Могила вскочил, потряс головой, сообразил, что происходит, и ринулся в схватку:
— Девка моя!
— А с другом поделиться? — вяло отбивался Рябина.
— Вали отсюда!
— Я
