у нее про подружку в Харькове спрашивал. Мы же там в субботу…
— Вали!
Рябина ушел. Могила вернулся к столу, выпил водки и поковылял к кровати, с трудом ворочая заплетающимся языком.
— Ева, ты где? Помоги раздеться. Сюда…
— Осколки приберу. И со стола.
Ева смела с пола разбитую тарелку, заглянула в спальню. Могила лежал на кровати лицом к стене и равномерно сопел. Она потопталась в нерешительности. Бежать? Националисты найдут ее в любой точке Украины, СБУ закроет погранпереходы. Да и денег на побег нет. Обернулась на телефон. Папа! Он там, где они бессильны. Ева с минуту думала и решилась. Прикрыла дверь, вернулась к телефону, украдкой позвонила папе.
Сердце билось так гулко, что когда он ответил, Ева зачастила громче, чем рассчитывала:
— Папа, маму убили, бабушку тоже, — сразу сообщила она и зашмыгала носом, едва сдерживая слезы. — Они знают, что ты Таксист, выпытывали про тебя.
— А с тобой что?
— Папа, забери меня отсюда. Забери к себе в Донецк. Мне страшно… Я слышала, что в субботу все командиры уезжают на свадьбу в Харьков.
— В эту субботу? — переспросил отец.
— Да.
— Ева, доча, я приду за тобой. Дождись.
— Папа, их убили. Зарыли в скотомогильник, как животных.
— Доча, мы отомстим. Только будь осторожна.
Ева положила телефон, вытерла слезы. Вновь схватила мобильник, удалила папин номер из списка вызовов, протерла дисплей и вернула на прежнее место. На цыпочках подошла к двери в спальню, заглянула, прислушалась. Ее мучитель дрых в той же позе. У девушки отлегло от сердца. Скоро она будет свободна, папа ее спасет.
Она не видела раскрытых глаз Могилы и его кривой усмешки. Офицер был доволен, нехитрый план с телефоном сработал.
Глава 15
В субботу после полудня Могила явился в дом к Еве с двумя букетами роз. В одной руке он держал белые розы, в другой красные.
— Выбирай, любимая! — с гордой улыбкой заявил он, протягивая оба букета.
Ева, приученная к бесцеремонному насилию, растерялась:
— Это мне?
— Один тебе, другой невесте. Я же на свадьбу сейчас еду.
Ева взяла красные розы и отвернулась в поисках вазы. В голове стучало: наконец-то суббота, сегодня придет папа и заберет ее. Кошмар закончится. Она избавится от ненасытного садиста.
Могила обхватил девушку сзади за грудь, когда она наливала воду в вазу.
— Я на ночь в Харькове задержусь. Ты тоже будешь скучать?
— Да, конечно, — покорно ответила она.
— А хочешь со мной на свадьбу? — неожиданно предложил он, с силой прижимая девушку к себе.
Ева испугалась не унизительного насилия, которое наверняка сейчас последует, а крушения надежды. Она лихорадочно придумывала причину для отказа:
— Я не готова. Платья нет, надеть нечего.
— Заедем к тебе на квартиру в Харькове. Я помогу выбрать, — уговаривал Могила.
Вожделенная квартира, деньги от продажи, райская жизнь в Европе казались Еве глупой детской мечтой, сродни кукле Барби. Сейчас она мечтала об одном — никогда, никогда больше не видеть жестокого монстра, любовь которого ее убивает.
— Я там никого не знаю, — пролепетала она. — На свадьбе будут твои друзья, ты поезжай.
— Мои друзья могут стать твоими.
Ваза переполнилась водой, выскользнула из влажных рук, хлопнулась о дно раковины.
— Криворукая! — чертыхнулся Могила.
— Плохо себя чувствую, — оправдывалась Ева.
— Зато я прекрасно.
Он завалил ее грудью на стол, сдернул трусики и изнасиловал. Быстро, напористо, жестко до синяков сдавливая руками. Ева могла бы, стиснув зубы, снести боль, но насильнику требовались женские крики. И она кричала, чтобы садист быстрее получил удовлетворение.
Громогласно простонав, он вцепился в нее железной хваткой и замер на несколько секунд. Затем оттолкнул, выпил воды, оправил форму и приказал по-хозяйски:
— Из дома не высовывайся! Приеду, будет сюрприз.
Ева нервно кивала, глядя, как уходит Могила с букетом белых роз. Дверь захлопнулась. Она опустилась на стул, приложила влажное полотенце к новым синякам. С надеждой посмотрела на часы. Быстрее бы ночь. Ночью придет отец и спасет ее. Они сбегут из поселка, покинут страну, уйдут в Донецк. Она станет свободной. Свободной от Могилы.
Старший лейтенант Могилевский тем временем вернулся на охраняемый объект. Рябина встретил приятеля около блестящего только что вымытого белого внедорожника с новым стеклом. Хмыкнул в бороду:
— Только цветов нам не хватало. Белые розы, белые розы…
— А ты, я гляжу, машину надраил.
— Ну так на свадьбу едем, — усмехнулся Рябина.
— Пошумим, погуляем, — согласился Могила и положил цветы под лобовое стекло внедорожника. — Мою винтовку взял?
— Зацени!
Рябина приоткрыл багажник, где кроме снайперской винтовки с прицелом ночного видения имелись автоматы, а также изрядный запас патронов и гранат.
Киллер одобрительно кивнул.
— Посты распределил?
— Согласно твоей схеме. Как стемнеет, хлопцы займут точки.
— Выдай им допинг, чтоб не дрыхли.
— Уже! И нам не помешает. — Рябина достал из бардачка таблетки «Теофедрина», готовый поделиться. — По одной сейчас и две ночью.
— Я всегда на адреналине, — отказался Могила.
Он вызвал по рации командира батальона. Чеснок вышел из жилой пристройки к столовой в сопровождении Талера. Одобрил взглядом букет белых роз на видном месте и громко объявил:
— Погнали на свадьбу. Гульнем до утра!
Два джипа с командирами батальона покинули охраняемый объект и выехали на харьковскую трассу.
Глава 16
Ева с вечера собрала рюкзак, взяла самое необходимое, чтобы бежать налегке. Как стемнело, обула кроссовки, накинула куртку с капюшоном и устроилась на веранде у окна. Скоро придет папа. Он обещал! Он заберет ее и спасет от одержимого насильника. В Донецке Могила ее не достанет. Да, так и будет! — убеждала себя Ева. Она обретет свободу! А напоследок продемонстрирует монстру свое отношение к нему.
Ева метнулась в комнату, швырнула подаренные розы и растоптала бутоны. Красные лепестки разлетелись по полу как пятна крови. Вот так! Он поймет.
Наступила ночь. Ева погасила свет и сидела у окна. Глаза привыкли к темноте в комнате. Темно было и снаружи. Улица без фонарей поможет уйти незаметно.
И вдруг раздались выстрелы. Интенсивная перестрелка со стороны биолаборатории сначала напугала Еву, потом обнадежила. Это отец! Ее смелый папа. Он пришел, как в тот раз, с боем, только теперь они уйдут вместе. Ну же! Быстрее. Где ты? Ева вытянулась, уткнулась носом в
