Кроме того, англичан постоянно тревожили летучие отряды, составленные из лучших канадских охотников и индейцев.
Эти отважные партизаны добровольно взяли на себя обязанность тревожить вражеский гарнизон и не давать ему ни минуты покоя.
Они то угоняли скот, то захватывали обозы с провиантом и боевыми припасами, которые Дэнвиди отправлял в новый форт из Виргинии.
К несчастью, эти летучие отряды не могли быть везде в одно и то же время.
Их небольшое число не позволяло им нанести серьезного урона англичанам.
Несмотря на всю свою бдительность, несмотря на неоспоримую ловкость, французские партизаны очень часто вдавались в обман, благодаря хитростям противников, не менее их опытных и ловких.
Таким образом, англичанам удавалось все-таки довольно часто благополучно проводить транспорты в крепость.
В общем, они жили, ни в чем не нуждаясь, несмотря на все старания французов поддерживать блокаду и, не допуская ввоза съестных припасов, заставить англичан покинуть позицию, которая могла угрожать весьма серьезной опасностью французским интересам.
Однажды вечером, за несколько минут до захода солнца, три путешественника с трудом пробирались по узкой и извилистой тропинке, пробитой в утесах, на вершину холма, на котором возвышался форт Necessite.
Из этих троих путешественников двое сидели на великолепных мустангах, третий шел пешком в нескольких шагах впереди с ружьем под мышкой.
Всадники казались знатными особами.
Пешеход, одетый в охотничью блузу, в бобровой шапке на голове и индейских мокасинах, служил им проводником. Дойдя до гласиса цитадели, проводник остановился.
Здесь, поставив ружье прикладом на землю и обернувшись к своим спутникам, которых извилистая и очень крутая тропинка заставляла продвигаться вперед очень медленно, он терпеливо стал дожидаться, пока они подъедут к нему.
Затем все трое обменялись несколькими словами, произнесенными шепотом, и проводник по приказанию одного из всадников, которому он поклонился почтительно, положил свое ружье на выступ утеса.
Разоружившись таким образом, проводник быстрыми шагами направился к форту, оставив своих спутников неподвижно стоящими на том месте, куда они успели добраться.
Оба всадника следили тревожными глазами за проводником, быстро подвигавшимся вперед.
Английские часовые, стоявшие там и сям на валу крепости, давным-давно уже дали знать караульному начальнику о прибытии путешественников.
Поэтому, когда проводник подошел не больше как на расстояние пистолетного выстрела, в воротах крепости открылась калитка, и навстречу к нему вышел унтер-офицер с четырьмя солдатами.
— Стой, приятель, — крикнул унтер-офицер, — кто ты такой и что тебе здесь нужно?
— Кто я такой? — отвечал проводник, останавливаясь, и в ту же минуту разражаясь насмешливым хохотом. — Разве вы этого не знаете, сержант Гаррисон, или виски до такой степени затмевает вам глаза, что вы не в состоянии уже узнавать старых друзей?
— Друг ты или нет, приятель, — продолжал сержант угрюмо, — это для меня все равно, а только говори скорей свое имя, если не хочешь чтобы с тобой случилось несчастье!
— Ну, ну! Не сердитесь пожалуйста, я, кажется, не сказал вам ничего такого, за что можно было бы обидеться. Ну, да ладно! Я не стану с вами спорить, всякий волен думать, что хочет. Меня зовут Змеей. Вы непременно хотите, чтобы я сказал вам свое имя, которое вы знаете так же хорошо, как и я сам, потому что именно вы, если только мне не изменяет память, и наградили меня в веселую минуту этим милым прозвищем… Я с тех пор благоговейно ношу это имя. Надеюсь, вы довольны?
Слыша эти слова, произнесенные с веселой иронией, солдаты расхохотались, даже сам сержант, несмотря на свой угрюмый вид, по-видимому, несколько повеселел.
— Очень хорошо, — продолжал он, — а теперь скажи мне, зачем явился ты сюда, где в тебе никто не нуждается, господин Змея?
— Я, ровно ни за чем…
— А! Ну, в таком случае, приятель, доставь же мне удовольствие, повернись ко мне спиной и живо убирайся отсюда на все четыре стороны!
— Так-то вы меня принимаете, сержант? А еще мы с вами старые знакомые…
— Вот поэтому именно я и поступаю с тобой так, милый мой друг. Тебя здесь слишком уж хорошо знают. Вот что…
— Ах, очень жаль, сержант, право, честное слово! И если бы это зависело только от меня, ручаюсь вам, что после такого нелюбезного приема я сию же минуту ушел бы отсюда.
— А я еще раз советую вам это сделать и как можно скорее, если вы не хотите, чтобы через пять минут ваша блуза была полна перебитыми костями.
— Я в отчаянии, сержант, что не могу исполнить вашего желания, — сказал проводник насмешливо, — но, повторяю вам, к сожалению, это не от меня зависит.
— А! Так от кого же это зависит, позвольте вас спросить, милостивый государь?
— Черт возьми, сержант! Да от тех двух кавалеров, которых вы, конечно, видите вон там на тропинке!
— Вы все отправитесь отсюда вместе, если эти господа принадлежат к числу ваших знакомых, а может быть, даже и друзей, то они, наверное, не лучше вас.
— Берегитесь, сержант, — перебил Змея, — я, при всем моем нежелании оскорбить вас, должен заметить вам, что вы собираетесь совершить колоссальную глупость, мой милый.
— Черт! — вскричал сержант, сморщив свои густые брови, — ты смеешься надо мной, негодяй!?
— Вовсе нет, я только хочу дать вам добрый совет, вот и все; вы почему-то назвали меня сейчас насмешником, а между тем, я говорю совершенно серьезно.
— А-а! — отвечал сержант, на которого против воли, видимо, действовал уверенно-насмешливый тон его собеседника, — значит, эти всадники важные лица?
— А вам серьезно хочется узнать что-нибудь на этот счет?
— Конечно, хочется.
— Ну, так знаете, что я вам посоветую?
— Что?
— Пойдите и спросите их самих! — отвечал Змея, снова разражаясь веселым хохотом.
Сержант сделал было угрожающий жест, но почти тотчас же передумал.
— Я именно так и сделаю, — сказал он и, обращаясь к своим солдатам прибавил: — хорошенько смотрите за этим негодяем. в особенности же не давайте ему выскользнуть у вас из рук.
— О! На этот счет можете быть совершенно спокойны! Я не уйду — мне и здесь хорошо!
С этими словами Змея без церемонии уселся на траву, в то время как сержант, смущенный в высшей степени этой постоянной иронией, поспешными шагами направился к всадникам.
Во все время разговора сержанта с проводником, которого, за дальностью расстояния, нельзя было расслышать, оба путешественника не тронулись с того места, где посоветовал им остаться Змея.
Они совершенно спокойно дожидались окончания этого совещания.
