вместо тебя. Главное, у тебя будет время, чтобы сделать взвешенный выбор. Поверь, благодаря богатству этих земель и твоей красоте очередь из претендентов не иссякнет. До самого Солариона штабелями можно будет укладывать.
— Если я стану твоей женой, то смогу отказывать тебе, когда пожелаю? — задумчиво уточнила девушка.
— Увы, тут ты заблуждаешься, принцесса. Как законная супруга, ты останешься моей собственностью, и я по-прежнему смогу делать с тобой всё, что мне вздумается.
— Как волнующе! — в её больших светло-серых глазах вдруг вспыхнул озорной блеск.
— На самом деле, если подумать, для тебя ничего особо не поменяется, — продолжил рассуждать я, тщательно стараясь игнорировать её игривый настрой. — Ты и так управляешь почти всеми моими делами в замке, чем обычно и занимаются супружницы в то время, пока их мужья в походе. И, насколько знаю, тебе страшатся возражать даже городские демоны, жалобы которых по этому поводу я уже давно перестал рассматривать.
— Ты бы мог официально представить меня ко двору богини. Я уже забыла, что такое настоящий бал и высшее общество.
Я сурово нахмурился, ибо как раз представлять Эллисандру ко двору мне совершенно не хотелось. Это сопровождалось бы таким количеством похотливых взглядов, насмешек и поддёвок, что я бы вряд ли сдержался от желания кого-нибудь прикончить голыми руками. А как великий архонт и высший дикаст я не мог позволить себе подобных выходок.
— Не думай, что местная знать, сплошь состоящая из раздутых от спеси элле и высших демонов, хоть немного похожа на то благоухающее добродетелью и рыцарством общество аристократов, к которому ты привыкла при дворце своего почившего отца, принцесса, — выдержав паузу, сказал я. — Боюсь, ты будешь жестоко разочарована.
— Так это официальное предложение, демон?
— Не спеши. Эта мысль пришла внезапно, и я ещё не обдумал её как следует. Считай, это пока просто пища для размышлений. Подумай, что для тебя важнее: отомстить за родных, которых ты всё равно уже никогда не вернёшь, или избавиться от позорного статуса рабыни и восстановить положение в обществе? Супруга великого архонта звучит не хуже, чем жена герцога или даже короля, ведь выше нас по статусу только богиня. Всё понятно? А теперь оставь меня и вели никому не беспокоить.
— Как прикажешь, — в голосе девушки прозвучало неприкрытое разочарование.
Эллисандра напоследок презрительно фыркнула, резко развернулась и направилась к выходу. Её женственный силуэт, облачённый в алое платье, напоминал пламя, танцующее в полумраке кабинета. Я нехотя опустил глаза к перепачканному чернилами столу и только собирался крикнуть вдогонку, чтобы она прислала кого-нибудь прибраться, как у двери раздался громкий звон.
— Эллисандра Пристинна Арвэлле, — медленно процедил я, с горечью глядя на осколки, разбросанные по мраморному полу. — Это была ваза эпохи Дара Звёзд. Ты хоть представляешь, сколько ей тысяч лет и сколько она стоит, не говоря уже о её бесконечной культурной ценности?
— Представляю, — язвительно отозвалась Эллис. — Она ведь когда-то украшала залы моего родового гнезда. Пока ты не выкрал её вместе со мной. Или запамятовал?
— Я всё помню, — выдержав паузу чтобы загасить вспыхнувшее пламя ярости, тихо отозвался я.
— Ну так что, бессердечный демон? Мне нести плеть сюда или спускаться в подземелье и самой приковывать себя к кресту?
— Я тебя прощаю. Второй раз за сегодня, между прочим. А теперь скройся уже с глаз моих.
— Так я и думала.
Едва тяжёлая дверь затворилась, я вновь посмотрел на уже подсохшее чернильное пятно, которое теперь напоминало застывшую лужу крови на столе. Я замер, чувствуя, как тьма внутри меня сгущается, сердце начинает бешено колотится, а мои руки непроизвольно сотрясаться. Даже воздуха как будто стало не хватать.
В этом пятне я увидел мрачную картину своего будущего, где тени сплетались в зловещий узор судьбы. Совершенно позабыв о намерении составить завещание перед аудиенцией у лунной богини, я на несколько часов погрузился в пучину мрачных раздумий. А когда сумел подняться из этого беспросветного омута, неохотно засобирался в путь.
Прежде чем вновь взобраться в седло, я тщательно умылся в холодной воде бадьи, смыв пот и остатки чернил. Переоделся в парадный костюм из чёрного бархата, расшитого серебром, и наскоро перекусил хлебом, сыром и бокалом вина. Затем, следуя приличествующим манерам, направился в вороний чертог Штормового замка.
Десяток говорливых птиц встретил меня громкими приветствиями и хлопаньем крыльев. Среди них я выбрал своего любимца — сумрачного ворона по кличке Тлен, чьи перья в свете факелов отливали глубокой синевой. Я надиктовал ему весточку о своём скором прибытии и, дождавшись, когда птица запомнит каждое слово, отправил ввысь, к Лунной Твердыне.
* * *
Лунная Твердыня венчала собой жерло древнего вулкана Игнайфер, словно корона Тьмы, парящая над пылающим сердцем земли, бросающая вызов самим небесам и насмехающаяся над амбициями смертных. Её грандиозные очертания уже издалека заставляли чувствовать себя ничтожной песчинкой.
Первое кольцо обороны представляло собой стену из чистейшего арканита. Тридцать саженей неприступной высоты вздымались к небесам, источая призрачное сияние. В дневные часы стена озаряла окрестности сине-лиловым светом, видимым за многие версты, словно гигантский маяк в океане сумрака.
На равном расстоянии друг от друга вершину стены украшали стройные башенки, увенчанные развевающимися чёрными знамёнами с серебряными лунами. Эти штандарты, казалось, парили в воздухе, словно живые, наблюдая за каждым движением внизу.
За внешней стеной начинался широкий ров кипящей лавы, которая бурлила и плевалась огненными искрами, создавая кроваво-красное сияние со зловещей игрой света и тени. А за рвом, подобно чёрному кристаллу, вздымалась сама крепость — исполинская пирамида, испещрённая бойницами. Из них грозно глядели жерла орудий, готовых извергнуть инфернальные снаряды на любого, кто посмеет нарушить покой Лунной Твердыни.
Сама пирамида, сложенная из тёмного базальта с вкраплениями всё того же пропитанного магией бурь металла, казалась сооружением, которое могли возвести лишь титаны или боги. Её вершина, устремлённая прямо в небо, была увенчана колоссальной статуей Деворы Асура Анимас, чьи распростёртые длани охватывали добрую четверть горизонта.
Это место являлось не просто неприступной крепостью, а несокрушимым символом могущества лунной богини, её несгибаемой воли и вечного присутствия в Астральном Плане.
У подножия вулкана Игнайфер, в тени Лунной Твердыни, раскинулась столица Тенебриса — Хоктис-Умбра. Этот грандиозный по меркам северного материка город прижался к южному склону вулкана и представлял собой каскад террасных уровней, спускавшихся амфитеатром к полноводной реке Ариссе, чьи спокойные чёрные воды казались отражением ночного неба.
На самом верхнем уровне, словно выросший из
