Там три листа: список из восьми инициалов, список сумм и дат напротив этих инициалов, и записка на третьем листе.
Семён достал папку, открыл, показал листы. Долгих взял третий, прочитал, положил. Выражение лицо не изменилось.
— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо.
— Плюс — письма, из-под матраса в спальне. Пачка. Двадцать один конверт. Почерк один — женский. Я прочитал выборочно…рискну предположить, что вас это заинтересует.
Заинтересовало.
— Я займусь, — сказал Долгих. — Сам. Это не наше дело, даже, вполне возможно, не наш уровень. И писем этих не было, как и разговора этого, вы должны понимать. Но — да, я займусь.
Глава 8
— Невероятно дурацкая шутка. — К жандарму понемногу возвращалось самообладание, он даже помог Семену встать. И руку вывихнутую вправил…хотя мог бы и помягче. И вправить, и вообще. Отморозок, одним словом, ещё и совершенно без чувства юмора.
— Простите пожалуйста, — парировал тот, баюкая оную руку. — Но, согласитесь, смешно же получилось.
— Прощаю. Не смешно.
Судя по всему, гебешнику действительно было не смешно. И, определенно, его проняло.
— Никогда. — Прокашлялся он. — Запомните, никогда не направляйте оружие и жезлы на людей, даже заведомо незаряженные, даже в шутку! Особенно в шутку! Особенно такое…да вообще любое! Как вам вообще такое могло в голову прийти, вы же хоть и изгнанный — но из Великого Рода, такое должно было с молоком матери впитаться.
— А что, таки мощная вещица? В принципе, да, тот урод оперативненько кони двинул.
— Эта, как вы выражаетесь, «вещица» прошивает любые защитные техники до второго ранга включительно, да и заметную часть третьего тоже. Амулеты третьего ранга, как правило, удар держат — но вот с настолько короткой дистанции могут не успеть развернуться. По какой причине очень нелюбима владеющими подобными техниками и обладателями таковых амулетов — а они все, как правило, состоят на Государевой службе либо являются не последними членами магических родов. Как вы вообще рискнули с таким по улицам ходить, там же остаточный фон после применения…хотя да, о чем это я, это ж вы. Иногда я сомневаюсь в своём решении относительно вас.
Сему запоздало накрыло осознание того, что он чуть не вляпался на ровном месте. Не в первый раз, откровенно говоря, и даже не в десятый. Обычный вторник, в общем… хотя сегодня и пятница.
— В смысле, городовые могли засечь? — поинтересовался он.— Штуковина, как я понимаю, не совсем законная?
— В вашем случае — совсем не.— Не упустил случая отыграться за недавний испуг собеседник.— Если бы попались, полицейские бы долго и обстоятельно выясняли, где взял и по ком использовал. Уж поверьте, методы выяснения вам бы не понравились. И решить эту вашу проблему я бы…смог, в принципе, но не факт, что счел бы затраты на это целесообразными.
— Ладно, был неправ, каюсь…и все такое. — решил не обострять ситуацию Семен. — Вот, еще таким разжился, с того же организма снял. Надеюсь, хоть это не карается десятью годами строгого расстрела?
— Вы неисправимы. — Долгих покрутил в руках янтарную капельку с непонятной загогулиной внутри. — Нет, это совершенно легальный амулет связи, разве что очень качественный и явно недешевый. А еще не работа явно не отечественных мастеров, очень уж характерная французская школа. Может работать в паре по прямому каналу, может объединятся в сеть через узловой амулет…полезная вещь, в общем. С вашего позволения, я ее заберу, одна она все равно вам ни к чему.
— Да пожалуйста, не жалко. А сколько накинете к премии…там пятнадцать рублей было оговорено…
— Я уже говорил, что вы неисправимы? Но хорошо, десять, которые были оговорены, и пять за амулет — как раз и будет пятнадцать.
— А жезл? Он по любому дороже. — Семен аж задохнулся от возмущения столь явным кидаловом на лут.
— Конечно дороже. — Ехидно оскалился жандарм. — От пяти до пятнадцати лет каторги, смотря по ситуации — просто хранение, с целью сбыта или применение. Если последнее, да еще и общественно опасным способом — там вплоть до виселицы, бывали прецеденты.
Сема намек понял, не дурак — и спорить не стал. Но и про кристалл из сейфа говорить жандарму не стал. По той же причине. Тем более, одна загадочная магическая хреновина у него уже есть, вдвоём им хоть не так скучно будет.
— А теперь коньяк, — сказал Долгих. И улыбнулся. Не не своей мерзостной гэбэшной полухмылкой, а почти по-человечески, как старший коллега младшему, за удачный прогон сложной операции.
Он достал две рюмки — маленькие, хорошие, с тонкой ножкой. Налил по половине. Поставил перед Семёном.
— За успех.
— За успех.
Выпили. Коньяк был — как и обещал Долгих — хороший, возможно что и отличный. Мягкий, с долгим послевкусием, без все перешибающего сивушного духа. Семён, если честно, в коньяках толком не разбирался — в прошлой жизни особым любителем не был, своей дури хватало, а в этой не дорос еще. Но все равно оценил.
— Свободны, — сказал Долгих, ставя рюмку. — Отдохните пару дней. В ближайшее время я вас не побеспокою. Надеюсь, что не побеспокою, во всяком случае. Есть вероятность, что на неделе вам придется съездить за город — но там видно будет.
— Понял.
Семён кивнул и вышел.
На Литейном было по-прежнему серо и мокро. Мелкая морось сменилась почти настоящим дождём — который не льёт даже, а просто висит в воздухе, пропитывая всё вокруг. Зонтом Семён, все ещё не разжился — хотя давно стоило бы — но сейчас это его не расстраивало. Душа, взбодренная коньяком, просила праздника, и он не видел повода ей в этом отказать.
Тем более, было отмечать. И за что отмечать — тоже было.
Ресторан выбирал долго и основательно, хотелось чего-то… чего то хотелось, в общем. Из вариантов… «Медведь» — туда в образе Зимина уж точно соваться не собирался, там его могли помнить, там он недавно работал. И не «Палкин», там он отдыхал недавно, не стоит повторятся. «Донон», о котором раньше только слышал, был уже по карману, да и по одежке, пожалуй, уже доступен… но и туда Семён, подумав, тоже не пошёл. Туда он пойдет, когда будет готов стать завсегдатаем. Нет, смысл был и так, например примелькаться… или даже поработать, давно он не
